Кто-то там, наверху, хорошо к нам относится

Beyond Earth: Our Path to a New Home in the Planets

Книжка о технических деталях одного из возможных сценариев колонизации Солнечной системы. Авторы – журналист и инженер-разработчик космических технологий, несбывшийся астронавт – придумали довольно занятный подход к подаче материала: они рассматривают эту сложную во всех отношениях проблему с точки зрения существующих сейчас технологий и через достаточно вольную экстраполяцию в будущее. Главки “будущее” и “настоящее” перемешаны между собой так, что иногда это выглядит странно, особенно в начале, пока “будущее” еще не слишком разошлось с реальностью. Я урывками читаю, и пару раз ловила себя на мысли – вау, как это я пропустила, что у китайцев уже есть проект “Нефритовый кролик” с высадкой на Луну. Потом, когда дело доходит до описания трудных будней жителей первого поселения на Титане и последующей колонизации Солнечной системы всегалактическим искусственным интеллектом (да, да) – так и ничего. Как синопсис старомодной “твердой” sci-fy.

Идея такая – не удивлюсь, если она сформулирована в пику модной мысли покорить Марс – покорять надо Титан, один из спутников Сатурна. На Титане есть вода, хотя и замороженная до состояния горной породы, прорва углеводородов, есть атмосфера, способная защитить от космического излучения, и даже не слишком ядовитая, просто непригодная для дыхания. В принципе, там можно ходить по поверхности без скафандра, достаточно одежды с подогревом и дыхательной маски. Если что, то минуту можно без дыхательной маски протянуть. Больше всего титаническая колония может быть похожа на полярную станцию. Углеводородов, опять-таки, в избытке – нет проблем с генерацией энергии. Металлов, правда, нет, в силу астрономических причин все, что тяжелее кислорода, сосредоточено до пояса астероидов. Но можно ловить астероиды, некоторые целиком состят из металла или усыпаны крупными алмазами.

Титан годится для людей, проблема в том, что люди не годятся для Титана. Даже полет на Марс в силу своей длительности не то что бы смертелен для космонавтов, но точно неполезен. За время полета люди неизбежно получат такой объем бомбардировки HZE частицами (разогнанными сверхновыми ядрами атомов углерода, кислорода, кремния и железа), что повреждения будут колоссальными и плохо предсказуемыми. Скорее всего, они скажутся на когнитивных способностях астронавтов – краткосрочной памяти, эмоциональной стабильности, способности принимать решения. Мы живем под защитой атмосферы, которая эквивалентна в этом смысле слою воды 10 метров толщиной, поэтому нам ок. Слой воды в 2 метра снизит нагрузку в два раза. Правда, этот слой невозможно обеспечить. В книжке есть странная фраза, которую я не могу полностью истолковать, что за время полета на Марс – год – HZE частицы пробьют каждую клетку человеческого тела.  Еще есть солнечная радиация – в августе 1972, когда Аполло 16 уже вернулся на Землю, а Аполло 17 только готовился к полету, вспышка на Солнце ударила Луну таким протонным фронтом, что, находись на поверхности спутника в этот момент кто-то живой, он бы быстро стал мертвым.

Окей, радиация хотя бы имеет достаточно механическую природу: от нее можно экранироваться разными способами, можно сокращать время пребывания под нагрузкой. Есть вещи и похуже. Вот, например, невесомость и радикально сниженная гравитация. Это не только знаменитое вымывание кальция из костей (1% костной массы в месяц) и ослабевание мышц. Это еще и нарушение циркуляции спиномозговой жидкости, деградация зрительного нерва, смещение внутренних органов, камни в почках. За семь лет, необходимых для полета на Титан, от людей уже ничего не останется.

Психологически это путешествие можно сравнить только с длительным боевым дежурством на подводной лодке – таже консервная банка под давлением. Только хуже, конечно, пол года – не семь лет, бойцы после всплытия идут на побывку, а будущие колонисты окажутся под мертвым оранжевым небом чужой земли. Есть они будут что-нибудь типа выращенных в биореакторе простейших водорослей и, если повезет, креветок и рыбу, растущую на этих водорослях. На Земле, кроме рыбы, их никто не ест – свиньи предпочитают голодать, если им дают корм, состоящий на 5% из питательных и полезных для организма водорослей. Если без водорослей, то только для полета на Марс (1095 дней, шесть астронавтов) понадобится 12 тонн провизии, что совершенно невозможно.

Земля – это рай. Космос – ад для живых существ. Можно туристом слетать, чтобы один раз увидеть небо, полное звезд, а так нереально там жить, невозможно размножаться. И, конечно, Очень Дорого. Авторы обыгрывают сценарий с суперстимулом – климат и экология Земли окончательно сломались, остается только бежать. Все, как в Семиевье Стивенсона, только вместо ковчега строят колонию. Надумано до невозможности – пока не кончится нынешняя геологическая эпоха, а это миллионы лет, Земля в любом состоянии будет лучше, чем Марс, Титан и Луна в их любом возможном состоянии.

Я думаю, что как-то иначе оно все будет. Как с интернетом никто ничего не понял, пока он не появился, так и с космосом будет. Мне нравится идея интернета космоса что ли, IoS, чтобы автоматические базы на орбите, роботы, дроны, датчики, искусственный интеллект – биологические тела здесь, деятельность – там. Скорость света ограничивает возможности реал-тайм игры в это все, поэтому будут развиваться ассиметричные модели управления. Сама бы, конечно, слетала на орбиту один раз, чтобы увидеть небо, по-настоящему полное звезд.

Тополиный пух

Июнь. Дмитрий Быков

Аудиокнига, начитанная создателем текста, а не профессиональным чтецом, дает редкую возможность приблизится к ответу на смешной вопрос “что хотел сказать автор”. Вот же он, все говорит. Если вы не против аудиокниг как жанра и собираетесь прочитать “Июнь”, то стоит обратиться к этому варианту. Быков иногда дает своим героям такие интонации, каких я бы не приписала им, читая текст, так что есть прямой смысл.

Сама же книга – это не столько “Завтра была война”, где юные герои живут в тени грозных двадцатых, не зная еще, что их ждет после выпускных экзаменов, сколько рассказ Генри Каттнера “Лучшее время года”. Он очень занимал меня в детстве: простецкий дом на краю города вдруг начинают осаждать удивительные арендаторы – за возможность снять комнату чуть ли не дерутся люди небывалой красоты и грации, с полным багажом необыкновенных вещей, с такими мелодичными голосами, что просьба прикрыть дверь звучит, как зов ангела. Потом выясняется, что это туристы из будущего, которые прибыли для проживания двух знаменательных моментов. Во-первых, ради эталонного, лучшего в истории человечества мая. Во-вторых, чтобы посмотреть, как метеорит разрушит город и начнется самый страшный катаклизм в истории человечества с небывалыми разрушениями, неведомой космической чумой и прочими увлекательными вещами. А потом туристы отбудут на какую-то особо пышную коронацию в средние века.

Читатель “Июня” становится таким туристом, это интересно и немного постыдно. Поскольку технически “Июнь” написан от третьего лица с внутренней фокализацией, можно отстраненно наблюдать детализированное поведение главных герев каждой новеллы, которые носятся с тюками белья, мерзнут и потеют, мечутся между двумя женщинами противоположного склада – это повторяется два раза, боятся арестов и повесток, и знать, к чему все неизбежно идет. Вот это круто сделано, редко когда читатель может иметь настолько радикальное преимущество над героями одновременно с пониманием того, что это преимущество – чисто ситуативное, и сами мы точно также ловчим и трясемся. В “Июне” вообще много про стыд, герои первых двух новелл много делают такого, что потом не знают, куда от себя деться. Мне тоже как-то кисло было, потому что, в пространстве художественного текста начинаешь обладать провидческим даром, чувствуешь себя буквально тем пришельцем из будущего, у нас, как точеные руки, красивы у нас имена, Алисой с мелофоном (мысли же героев открыты), а с другой стороны – Быков современный человек, поэтому абсолютно современных людей описал, таких же, как мы. Если не считать неземных девушек Лию и Алю.

С Алей – Ариадной – странно получилось. Не до конца понимаю, зачем в историю врублена вся семья Цветаевой – с Эфроном, Шуром (Муром) и даже с уморенной в приюте странной младшей сестричкой. Я помню лекцию Быкова “Аля Эфрон – сбывшаяся русская мечта“, которая в беллетрезированной форме перекочевала в роман. Мне обширная литературно-историческая цитата кажется слишком уж жирной, ну да ладно. Там много прямых вставок из лекций, поскольку я их прослушала несчетное количество, то упоминания Евангелия как первого плутовского романа, десяти признаков успешного трикстера, мысли о “Мастере и Маргарите” как романе, написанном лично для Сталина кажутся очень смешными.

Еще композиция занятная. Три части: длинная – средняя – короткая, главные герои каждой – пишущие люди: студент литературного института, журналист и редактор, безумный редактор-аналитик, немного сбежавший из пелевенской “Ананасной воды для прекрасной дамы”. Там прям стивенсовская “Лавина” пошла с идеей запустить в мозг читателя такой вирус, чтобы прям все получилось.

А главная идея романа мне очень нравится: в жизни перезагрузки не бывает. Там же все, запутавшись, накружившись думают, что круто было бы перезапустить круг жизни, пусть даже через войну, чтобы очистительная вспышка все выжгла, и можно было начать заново. Как у майя. Вот в чем единственное преимущество читателя над героем, так это то, что мы успели и другие книжки прочитать, из которых знаем, что на войне все те же самые жизненные коллизии, только концентрированней, и никакой простоты.

Держись, Марк Аврелий Антонин! – Стараюсь.

Размышления. Марк Аврелий

Графический эпиграф, 12+

Писание самого крупнокалиберного из большой тройки стоиков (Эпиктет-Сенека-Аврелий) отличается удивительным однообразием и требует некоторого стоицизма от читателя, пока не поймешь одну важную вещь. В отличие от учителя-раба Эпиктета и придворного Сенеки, император писал для себя, поэтому “Размышления” ближе к дневникам Льва Толстого, чем к селф-хелпу, за который его часто выдают.

Я почему про дневники ТЛН вспомнила – у него много вдохновенных моралистических записей в дни, когда он был скорее человеком, чем нравственным идеалом, и эти записи, очевидно, служили письменной терапией. Вольное предположение, конечно, но, возможно, Марк Аврелий тоже так писал – бОльшая часть “Размышлений” создана в военных походах на северо-восточных границах империи, отвратительные места, даже императору не тяжко. Легко себе представить, как после тяжелого дня с вырезанием варварских деревень или дурных новостей из Рима, садится император и пишет сам себе, что надо держаться, надо понимать, что это все – и империя его тоже – пыль под звездами, злиться на подданых и даже бунтовщиков, в общем, тоже нет смысла, жалеть себя не надо. Оно как-то и легче.

Когда понимаешь, что это все стоический аутотренинг, а не императорские поучения окружающим его дурашкам, читать все это становится вполне приятно. А что примерно одно и то же в каждой из 12 книг, так и у меня экзистенциальные проблемы не слишком разнообразные.

Кстати, вот здорово написано:

Удивительно, что каждый любит себя больше других, но своему убеждению о себе предает куда меньше значения, чем мнению других.

Еще круто, что религия императора, похоже, вообще не заботила – что и понятно для человека с толпой божественных родственников и, которого самого после смерти обожествили. Ну и стоицизм в этом изложении – не то что бы философия, скорее обыкновенная внятность для человека. Стоиком быть просто нормально.

Следующий – Эпиктет, автор бессмертного афоризма про душонку, отягощенную трупом, и фразы “я же говорил, сломаешь”.

 

Свердловские боги

Петровы в гриппе и вокруг него, Алексей Сальников

О “Петровых” уже все написали, но вот самый точный и правдивый отзыв:

Я тоже болею гриппом, езжу в метро и автобусах, но не припоминаю ничего подобного. Это позор. Недопустимое положение вещей.
Подробнее на livelib.ru:
https://www.livelib.ru/book/1002690755/~2#reviews

А еще “Петровы” дико заразно написаны, просто какой-то грипп-свердловка. Мне теперь хочется все делать оммажем Сальникову, и клиентские предложения в том числе, и даже сметы.

Сингулярность, отстань

The Metamorphosis of Prime Intellect: a novel of the singularity

Искусственный интеллект создал людям сингулярный рай, ограничивая их и себя только тремя законами робототехники. Убивать никого нельзя, себя убивать нельзя, в остальном, делайте, что хотите. Через шестьсот лет люди начали немного чудить.

Книжка “старая” – 2010 года, прочитала ее по рекомендации. В истории что хорошо, так это игра ума на тему обхода трех законов робототехники без прямого нарушения или “завешивания” системы с помощью выхода в непреодолимые противоречия. Как отомстить старому врагу вот в таких вот невыносимо-безопасных для всех условиях? Как умереть по-настоящему? Кто еще не человек, а кто уже не человек – и попадают ли “уже” и “еще” под действие трех законов?

В остальном, довольно скучная работа, хорошо, что короткая. Похожа немного на “Марсианина” програмистским таким характерным стилем.

Их глухая тоска там колышет снега

Woolly: The True Story of the Quest to Revive One of History’s Most Iconic Extinct Creatures

Огромные пространства вечной мерзлоты постепенно размораживаются, и в перспективе выдадут столько парниковых газов, что киотский протокол теряет всякую актуальность. Спасти нас может восстановление пастбищной экосистемы, в которой мегастада крупных млекопитающих обеспечивают рост травы, а трава служит одеялом, которое держит мерзлоту в холоде. Так, как это было десятки тысяч лет, пока люди не выбили всех лошадей, оленей и мамонтов, северные пастбища не деградировали до бедной земли, покрытой лишайниками и мхами, а потом все это не начало разогреваться с созданием порочного цикла обратной связи.

Советский и российский ученый Сергей Зимов доказал на участке земли в 160 квадратных километров, что много-много крупных траводядных могут возвращать экосистему к норме. На его экспериментальном участке появилась трава, и мерзлота – мерзлая, на пятнадцать градусов холодней, чем вокруг. Зимов, даже два Зимовых – отец и сын, ведут многолетний эксперимент, основанный на гипотезе пастбищной экосистеме. Его экспериментальный участок называется Плейстоценовым парком, там сейчас пасутся разнородные животные, собранные по принципу возможности и “кто приживется”. Лоси там, якутские лошади, финские олени и даже американские бизоны. Мамонтов пока заменяет – в плане продавливания почвы – советский танк времен второй мировой, купленный Зиминым на военной базе.

Но мамонт тоже может быть.

Джордж Черч в своей лаборатории уже смог заменить в геноме азиатского слона обычные слоновьи участки на те, которые кодируют особые свойства мамонта: рыжая шерсть, толстый слой подкожного жира, особая вариация гемоглобина, действующий на холоде, маленькие круглые уши, всего 14 признаков. Поскольку последний мамонт погиб приблизительно 5 тысяч лет назад на острове Врангеля (в Египте уже строили пирамиды), а бОльшая часть туш еще более ранние, то просто взять и выделить полный геном невозможно, ДНК слишком хрупкая и сложная молекула, все равно разрушается. Но по кусочкам собрали, причем, не все эти фрагменты были от мамонта. Теперь нужно еще научиться выращивать эмбрион слона в искусственной матке, поскольку даже при суперотработанной технологии клонировании собак успешных попыток получается только треть – но собак для вынашивания, как собак нерезанных, а вот слоних столько не найдешь. Все вместе звучит, конечно, как что-то из старой бодрой советской фантастики для детей типа “Приключений Электроника”, но уже не фантастика.

Согласитесь, хорошая книжка.

Еще в книжке есть: описание курьезного случая, когда Черч в разговоре с журналистом задумчиво подтвердил, что да, если секвенировать участки генома неадертальца и поместить в яйцеклетку человека, то может получиться настоящий неадерталец – а в газете написали, что ученый ищет женщин-добровольцев, и несколько сотен потенциальных матерей неадертальцев откликнулись. Корейцы уже клонируют свежепочивших собак богачей (только вдумайтесь, корейцы – собак) и прикупили двадцать тысяч акров земли в Канаде, возможно, для своих будущих мамонтов. Модифицированные комары, не переносящие малярию. Идея победить болезнь Лайма, выпустив опять-таки модифицированных черноногих мышей.

Меня обнадеживает только то, что Джордж Черч сотрудничал с автором и даже написал послесловие. То есть, есть надежда, что автор не совсем уж пошел в разнос. А послесловие содержит геном мамонта! Вот начало: ttctgggcctcagtttcctcatttgtataataacagaattggagagtaaattcttaagaggcttaccaggctgtaattctaaaa.

Еще автор любит понаддать “человеческих историй” и, как советуют учебники по написанию историй на миллион, “передавать ощущения”, поэтому в книжке много моментов типа: “вот уже вторую неделю Никита гнал свою фуру скозь пургу по бесконечным дорогам России. Пока дороги не кончились. Мороз крепчал, последние несколько тысяч километров Никита не встречал ни одной машины. Он вышел на обжигающий мороз, чтобы проверить груз – и не дать грузу разможжить ему череп своими гигантскими копытами. Потому что, пока он пытался сохранить огромных зверей живыми, эти звери искали удобный момент, чтобы лягнуть его в череп. Никита постоял на обочине дороги, думая, что вот он момент, в который как нельзя более органично вписалась бы бутылка водки”. Или так: “Когда тушу мамонта подняли на поверхность, из нее хлынула кровь. Темная кровь”. И композиция замороченная: воображаемые эпизоды перемешаны с хрониками жизни лаборатории Черча, воспоминаниями, описаниями Плейстоценового парка и тайных спецопераций корейцев.

Отличнейшая книжка. Во-первых, про подвиг российских ученых, которые, может быть, спасут мир, с мамонтами или без. Во-вторых, мамонты. Я хочу дожить до момента, когда в Якутии будут снова ходить мамонты.

Фыр-фыр-фыр

How to Tame a Fox (and Build a Dog): Visionary Scientists and a Siberian Tale of Jump-Started Evolution

Книга моей мечты – крепкая профессиональная работа, популяризирующая достижения советских и российских ученых для мировой аудитории. Соавторы – известный научный писатель, специализирующийся на исследовании поведения животных, Алан Дугаткин и российский исследователь, непосредственный участник великого эксперимента Людмила Трут. The New York Times книгу хвалит и называет “комбинацией научно-популярной литературы, русской сказки и шпионского триллера”.

Есть много статей об эксприменте, в ходе которого советский генетик Дмитрий Беляев (борец с демонизированным Лысенко, герой войны и великий ученый) десятилетиями одомашнивал лис, отбирая в каждом помете наиболее контактных щенков, и уже через сорок лет лисы стали почти собаками: отзываются на кличку, лижут руки, “просят” почесать живот, выполняют основные команды, защищают хозяев. Из этих статей мне всегда казалось, что главная ценность эксперимента – это его продолжительность, а так: ну лают лисички и ок, подумаешь, научная ценность.

На самом деле, эксперимент действительно важный, а научный подвиг Дмитрия Беляева и Людмилы Трут (соавтора книги) и вовсе заслуживает быть внесенной в отдельную главу истории науки.

Одомашнивание – это тайна. Есть классическое представление о селекции: в каждом новом поколении берем экземпляры с более выраженными целевыми свойствами, даем им возможность расплодиться, repeat until ваши коровы не начнут приносить достаточно молока, лошади не начнут охотно ходить под седлом, кабаны не превратятся из злобных в толстых белых свиней. Под давлением направленного отбора будут накапливаться генетические изменения, но неясно почему этот процесс не растягивается на тысячи лет. А если одомашнивание и шло тысячелетиями, то как древние люди могли вести этот долгий и неблагодарный проект – это же даже не пирамиду строить?

Другая загадка состоит в том, что у всех одомашненных животных есть схожие особенности, которые не связаны с послушным характером – это пятна на шкуре (при том, что дикие предки обычно однотонные), ювенальные черты  и способность размножаться чаще, чем раз в год. Хотя животные разные – собака и корова далеко друг от друга отстоят в эволюционном смысле.

Или вот еще интересно что: сейчас достаточно распостранена идея географического детерменизма, воспетая в “Пушках, микробах стали” – что те народы, которые а) могли выращивать высококалорийные злаки типа овса, ржи, риса б) имели в своем распоряжении достаточно простых в обращении и продуктвных мясных животных, например, курицу и свинью в) одомашнили очень сильных вьючных и верховых животных – лошадь, быка, верблюда – победили и поработили всех остальных на Земле. У жителей Нового Света, например, были отличные растения, по уверениям автора книжки “1491” все свидетели первых контактов с индейцами, отмечают, какие же они крупные и упитанные, но не было животного, которое обеспечивало бы их чистой мускульной силой. Кто победил – немногочисленные отряды конкистадоров или миллионы индейцев – мы знаем. Так что тема одомашнивания – очень такая политически-напряженное. Вот почему не одомашнили оленей? Лосей? Зебр, наконец? Нашлись бы у индейцев свои свиньи (а не морские свинки), верховые олени, еще неизвестно, где бы был Новый Свет, а где – Старый.

Эксперимент по одомашниванию лисиц кое-что из этих загадок объясняет. Самая главная, как я поняла, идея – это то, что направленный отбор создает каскадные изменения в том, как проявляют себя целые системы генов. Генетика сама по себе меняется медленно, но при одном и том же наборе генов проявляться они могут по-разному. Беляев назвал это “дестабилизирующим отбором”: принцип отбора радикально меняется по сравнению с естественным, когда выживают самые осторожные, чуткие и какие-то там еще лисички, поэтому в новых поколениях рождаются детеныши с сильно сдвинутым гормональным балансом, активированными “спящими” генами.  То, что изменение манифестации генов может привести к драматическим результатам хорошо описано в книжке про создание динозавра из курицы (цыпленок с зубами уже получается).

Потом многие типичные изменения одомашненных животных нашли объяснение. Например, под влияением дестабилизирующего отбора меняется скорость миграции будущих клеток эпидермиса у эмбриона – некоторые группы клеток медленней перемещаются на свои места и “пропускают” тот момент, когда запускается выработка пигмента. У одомашненных лис радикально меньший уровень гормонов стресса, и несколько иначе работает выработка половых гормонов.

Первоначально эксперимент вообще проводился под прикрытием: Беляев хорошо работал с пушным зверем, поэтому имел некоторую свободу действий и мог легендировать лабораторию по одомашниванию как поиск способа заставить лисиц плодиться чаще. А так трудно было, Лысенко не дремал. Лис взяли с пушной фабрики, практическими работами руководила Людмила Трут – и это была невероятная, изматывающая деятельность, потому что лис поселили в Лесном, куда из Новосибирска нужно было больше десяти часов добираться на автобусе, а в Новосибирск Людмила переселилась с мужем и маленькой дочерью из Москвы только ради совместной деятельности с великим Беляевым. Фантастика, конечно, потому что долгие годы эксперимент состоял в наблюдениях, обмерах, отборе подходящих щенков – много-много труда и надежда на далекий результат.

Для повышения уровня контроля, ученые еще выводили анти-одомашненных лисиц (с 1970 года), куда отбирали самых диких лисят в каждом поколении, и держали контрольную группу. Чтобы пойти еще дальше, один из ученых даже вел параллельный эксперимент, построенных на тех же принципах, с крысами. Первое поколение крыс он просто наловил в свинарниках. А сам Беляев сожалел, что не может провести аналогичный опыт на человекообразных обезьянах, вот это было бы интересно.

Потому что люди тоже похожи на одомашненный вид, разве что одомашнили они сами себя. В какой-то момент групповая динамика создала новый критерий отбора: способность жить и кооперироваться с другими людьми, сниженная агрессивность и общая дружелюбность. У людей есть главный признак одомашненности: это долгое детство и ювенальные черты даже в взрослые годы, способность играть и веселиться просто так.

В шестом поколении 1,8% щенков шли на контакт с людьми, к восьмидесятым годам, тридцать лет после начала эксперимента, лисицы начали вилять хвостами и выработали специальный такой звук для общения с людьми, что-то вроде лисьего смеха. Поразительно, что творит упорство и метод.

Отдельная линия в книге посвящена отношениям советской научной школы с мировой – от заморозки при Лысенко к блестящему выступлению Беляева на международном генетическом конгрессе в Глазго и проведению следующего международного конкгресса в Москве под его председательством. Беляев вообще построил хорошую карьеру, стал академиком, директором крупного НИИ. Он умер в восьмидесятых и о его уходе скорбело очень много людей. Беляев же сожалел, что не успел написать книгу о своем главном эксперименте “Человек находит нового друга”, здорово, что его ученица смога такую книгу написать, да еще и для всего мира.

В конце девяностых лаборатории пришлось совсем трудно, все финансирование отвалилось, и Людмила Трут с большим трудом деньги на прокорм семисот лисиц, не говоря уже о ветеринарном обслуживании. Наименее ценные экземпляры заплатили своими дорогими шкурками за еду для остальных. К 1999 году осталось только 100 самок и 30 самцов прирученных лисиц, и еще меньше агрессивных и контрольных животных. Но Трут чуть ли не в последний момент смогла написать и опубликовать в the Times статью об эксперименте с просьбой спасти лабораторию. Люди со всего мира начали посылать деньги – кто-то несколько долларов, кто-то 10-20 тысяч, и лисы получили шанс. Сейчас лаборатория вернулась в большую научную жизнь – к открытиям и новым экспериментам.

Книжка отличная, даже удачно, что она сразу написана для мировой аудитории, а в России ее нужно немедленно переводить и издавать – не каждый день о победах отечественных ученых пишут так хорошо.

2017

29 книжек против 46 в прошлом году. Я не обо всех прослушанных/прочитанных писала отзывы, много бросала и не дочитывала, но все равно негусто. Наиболее бурная жизнь блога проходила в телеграм-канале. Рассылку точно пора запускать.

Нон-фикшн

  1. Вилы, Александр Иванов. Несвятым патроном новогодних каникул 2016 был Александр Иванов. “Вилы” меня так проняли, что я до сих пор ищу хорошую книжку по истории до-российской Сибири.
  2. “Астрид Линдгрен. Этот день и есть жизнь”, Йенс Андерсен. Обстоятельная биография писательницы, из которой мы узнаем, как сильно она не любила СССР.
  3. How Star Wars Conquered the Universe: The Past, Present, and Future of a Multibillion Dollar Franchise. Как ковались “Звездные войны”. Очень ок, если учесть, что самыми читаемыми книгами года стали “Энциклопедия звездных войн” и “Полная энциклопедия транспортных средств Звездных Войн”
  4. Prisoners of Geography: Ten Maps That Tell You Everything You Need To Know About Global Politics логическое объяснение всего естественными границами и природными ресурсами.
  5. The Spark of Life: Electricity in the Human Body упоительное разъяснение самых детальных деталей того, как устроена жизнь.
  6. Cannibalism: A Perfectly Natural History несколько поверхностное исследование увлекательной и табуированной темы пожирания плоти представителей своего вида
  7. “Посмотри на него”, Анна Старобинец книжка, над которой я рыдала прямо во время рабочего обеда
  8. Other Minds: The Octopus and the Evolution of Intelligent Life и об обедах: раньше я не ела конину, теперь не ем конину и осьминогов
  9. Dying Every Day. Seneca at the Court of Nero начало моего увлечения стоиками
  10. Sapiens: A Brief History of Humankind один из главных научно-популярных бестселлеров года, обобщенная и закругленная история человечества
  11. The Undoing Project: A Friendship that Changed the World как складывалась история, благодаря которой мир узнал о когнитивных искажениях
  12. Homo Deus: A Brief History of Tomorrow. логическое продолжение Sapiens. A Brief History of Humankind. Автор на всякий случай возводит хвалу нашим будущим сайбер-лордам
  13. Walk Through Walls: A Memoir как всю жизнь хотеть странного
  14. Your Brain Is a Time Machine: The Neuroscience and Physics of Time время как фикция
  15. History of the Ancient World: A Global Perspective прекраснейший обзорный курс мировой истории
  16. Pandemic: Tracking Contagions, from Cholera to Ebola and Beyond холера в деталях
  17. Ленин. Пантократор солнечных пылинок смешная и подробная биография Ленина, из которой вытекает, что истиным вождем Революции была Крупская. Ну, почти
  18. The Airbnb Story: How Three Ordinary Guys Disrupted an Industry, Made Billions . . . and Created Plenty of Controversy как устроена система, благодаря которой можно жить в пентхаузе по цене среднего номера в отеле
  19. From Here to Eternity: Traveling the World to Find the Good Death поразительно, что люди делают с телами других людей, когда те уже не могут возразить
  20. Евангелист бизнеса. Рассказы о контент-маркетинге и бренд-журналистике в России – для хороших маленьких контент-менеджеров
  21. Leonardo da Vinci биография Да Винчи: я от Борджиа ушел, я от Сфорцо ушел, а от тебя, Медичи и подавно уйду

Фикшн

  1. Тобол, Александр Иванов. Я одного не поняла, почему на этих каникулах нет второй части?
  2. Манарага, Владимир Сорокин абсолютно бесстыжее удовольствие от книги
  3. Assassin’s Fate: Book III of the Fitz and the Fool trilogy вот и не надо больше ждать продолжения, все закончилось
  4. Luna: New Moon, Luna: Wolf Moon: A Novel теперь придется ждать продолжение
  5. Одиссея изумительная история и конец хороший
  6. Sleeping Beauties молодой конь испортил борозду у старого
  7. Lincoln in the Bardo мужской букер этого года, видимо, вдохновленный сериалом Supernatural
  8. Artemis отчаянная попытка автора одного бестселлера дважды посадить одну и ту же картошку

Не жалкая букашка

Leonardo da Vinci

Леонардо Да Винчи имел дело с самыми опасными людьми своего времени – Борджиа, Медичи, Сфорцо и Маккиавелли, а умер старцем, на руках у короля Франции. При этом, Да Винчи каждый раз обещал воинственным герцогам и хищным банкирам с три короба, выполнял только часть, сорвав все дедлайны, и это сходило ему с рук! Бастард, открытый гомосексуалист, большой скептик, исследователь трупов жил припеваючи в крайне традиционном и религиозном обществе. Вот он, свет истиной гениальности.

Автор, специализирующийся на биографиях хайповых гениев (Стив Джобс, Эйнштейн, Франклин, Киссинджер) добрался до самого гениального гения. И это получилось так нескучно и славно, что я уже думаю о его других работах, особенно, о знаменитых американцах. Это хорошая, последовательная книга, в которой ясно освещаются жизненные этапы и особенности главных работ.

Главный урок истории состоит в том, что очень важно серьезно относиться к своей работе и хорошо документировать то, что делаешь. Записные книжки Леонардо, как мне кажется, главное его произведение – это тысячи листов первоклассных наблюдений и исследовательских выводов. Там нет изобретений, которые бы всерьез повлияли на прогресс – все эти нелетающие вертолеты, невозможные подводные костюмы, планы непостроенных городов – они же ни к чему не привели. Были провидческие вещи: например, догадка о принципе устройства клапана аорты, которая подтвердилась столетия спустя, или представление о функции плаценты. И эти инсайты тоже не имели прямого влияния. Тем не менее, великий человеческий опыт пристального описания окружающего мира как-то так правильно схлопнул волновую функцию, что началась эпоха прогресса.

Очень интересно, что, в общем, дикий пятнадцатый век давал людям возможность хотеть странного и, при этом, вполне прилично жить. Леонардо Да Винчи был совсем плохим исполнителем контрактов. Эпическую фреску “Битва при Ангари” оставил на этапе эскизов и набросков – как бы не старался заказчик его простимулировать. Есть версия, что сложное для такого большого произведения помещение – слишком маленькое с странным светом – задавало неразрешимые задачи по просчитыванию ложной перспективы, которая обеспечивала бы правдоподобность изображения. Смотреть на эскиз “битвы” ехали все молодые художники страны, да и сейчас копии копий с него впечатляют. “Тайную вечерю” Да Винчи закончил, но писал ее страшно долго, а также выбрал неудачную технологию: многослойное покрытие масляными красками облетело почти сразу после окончания работы. Сейчас мы можем только примерно представить себе замысел автора – реставрация с элементами регенерации не возвращает те самые детали и краски. “Мона Лиза” писалась по заказу давнего товарища отца художника – нотариус Да Винчи оформлял все бумаги для торговца шелками Джокондо. Судя по тому, что Леонардо увез главный оригинал портрета за собой во Францию, чтобы уже совсем закончить работу над ним, а потом картина оказалась в руках давнего компаньона, ученика, помощника и, вероятно, любовника Салая, заказчик ничего так и не получил.

Это тот случай, когда варварские дворцовые нравы послужили добру – при дворе должны были обретаться умники, которым, по-моему, платили просто за факт их участия в светской жизни, ну вот, Леонардо Да Винчи хорошо подходил на эту роль. Заказы-то, в основном, заваливал, поэтому институт патронатства его и кормил. Я думаю, что все правители, которым он обещал способы осушения крепостных рвов, методику бесшумной переброски войск, конструирование невероятных осадных орудий, суперлегкие и дальнобойные пушки, танки – и прочее невероятное, прекрасно понимали, что этого никогда не будет. Борджиа и Медичи тоже неглупыми людьми были, в конце концов, денег на содержание гении требуют не так много.

Ну и сам Леонардо Да Винчи умел жить при дворе, потому что был красивым, веселым и щедрым. Знал, как организовать пышнное празднество, придумывал экстравагантные постановки для двора. Видимо, хорошо у него все было с эмоциональным интеллектом, мог и не унижаться, и пользоваться покровительством. Эта часть в биографии не раскрыта, потому что без привлечения вымысла, разобрать, какие именно отношения связывали его с покровителями. Франциск I, король Франции, похоже, более прочих понимал, с кем имеет дело, уважал и по-своему любил. И был добрее прочих к старому уже гению: даже не симулировал какие-то заказы, просто дал дом с виноградником около собственной резиденции (и подземным ходом в замок!), дал работу по конструированию утопического города мечты, дал условия для личных изысканий и много беседовал. Возможно, чувствовал себя немного Александром Македонским в компании Аристотеля.

Так что Мона Лиза хранится в Лувре по справедливости – Франциск I это заслужил.

Девушка с %чем-нибудь%

Artemis

Энди Вейр после победного “Марсианина” получил колоссальный кредит читательского доверия, но не вытянул. “Марсианин” – странный, потому что совершенно бессюжетный и больше всего похож на дистилят из пачки выпусков журнала “Юный техник” за 1975-1985 годы (это хорошо), “Марсианин” – плод коллективного усилия – толпа людей придумывала и перепроверяла все эти задачи и решения в духе “заклеить пленкой и скотчем дырку в космос”. Он такой ортогональный был всему современному потоку фантастики, такой бесстыжий в своем упоении олимпиадными задачками по физике, что нельзя было не увлечься.

“Артемида” же – совсем другая история. Она прямо наследует двум вещам: наплодившимся в страшном количестве девушкам с чем-нибудь или девушкам, которые там что-нибудь, и олдскульной космической опере, преимущественно Хайнлайну. У Хайнлайна ближайший прототип “Артемиды” – конечно же едва ли не первый доступный моему поколению “фантастический роман с элементами детектива и эротики, в яркой форме обличающий социальные проблемы современного общества” – “Пятница, которая убивает”. Там тоже суперчеловек девушка-курьер, перевозящая самые опасные грузы – здесь супер-умная девушка-курьер-контрабандист лунной колонии, там опасный заказ, здесь – опасный заказ. “Пятница” мне в детстве неимоверно нравилась, хотя финал всегда казался мне несколько недокрученным. И уже там Хайнлайн круто описал идею Big Data: Фрайди сводит разные базы и внезапно находит корреляцию, которая ясно предсказывает неизбежный мировой кризис.

Итог, друзья, очень скучный. Чтобы оправдать тысячное воспроизведение стандартной схемы: “Благородный жулик (не врать, не убивать) -> привлекательный, но рискованный контракт -> выполнить почти получилось, но оказывается, все это – часть Большой Игры, ниточки идут на Самый Верх, уууу -> но друзья и практическая смекалка помогут вывернуться” – автор должен сверху доложить чего-то нового. Этого там нет.

Отдельно огорчает недопродуманность в деталях. “Марсианин” же этим крут был – детали пазла аккуратно сходились. В “Артемиде” есть эти фирменные технологические цепочки (преимущественно сконцентрированные на тонкостях сварки в вакууме), но много такого, рыхловатого. Есть путанница с возрастом героини: она уходит из дома в шестнадцать, во время действия ей 22 года, но потом отец говорит, что прошло девять лет с тех пор, как они вместе что-нибудь сваривали. Хе-хе. Кстати, вот что делает с человекмо большой объем чтения официальных документов: сразу видишь нескладушки по цифрам.

Или вот: герои цитируют СтарТрек и Звездный войны. В следующем столетии. Камон, это просто жалко. В лунном городе живет 2000 человек + туристы постоянно находятся. Это должно было быть принципиально другое общество, чем описанное в романе – там, как если бы они жили в станции хотя бы на 200 000 постоянного населения. А вот еще: кто долго на Луне жил, тот, понятное дело, на Земле чувствует себя крайне кисло, но все беременные женщины отправляются на Землю вынашивать ребенка и рожать. Я однажды сделала это –  в смысле, выносила и родила ребенка в условиях земной гравитации. Не так уж легко, особенно на последних месяцах – думаю, что человека, расслабленного лунными 1/6 g такой опыт должен просто прикончить.

В общем, “Лунный” цикл Макдоналда сильно вырос в моих глазах. Там сеттинг гораздо глубже проработан, занятная экономика, интересные разные эффекты. И, что интересно, Вейр хотя бы первый том luna прочитал: у него есть забавный референс в его сторону, как бы Адриана Корта – тоже хозяйка лунной корпорации, талантливый инженер, самозародившийся в трущобах бразильского мегаполиса.

Общий вывод: можно смело пропустить или дать почитать подростку. Может быть, неплохо пойдет.