Если бы у Миклухо-Маклая были дети, и он брал бы их в джунгли

Child of the Jungle: The True Story of a Girl Caught Between Two Worlds

Бесхитростно, но ярко и точно написанная история дочери миссионера и медсестры, работавших в джунглях Индонезии с первобытным племенем фаю. Сабина, ее брат и сестра родились в Непале, но довольно скоро их родители отправились в Индонезию, где и провели лет двадцать. Отец Сабины, Клаус Куглер был одним из первых белых людей, вступивших в контакт с фаю, и он с женой посвятили свою жизнь изучению их языка и помощи этим людям.

Меня заинтересовала в этой книжке не столько комбинация “Маугли” и бессмертного “Моя семья и другие звери”, сколько исследование вопроса, что родители имеют право делать со своими детьми. Вот есть два человека – активиста, посланцев мира, которые видят свою миссию в том, чтобы помогать далеким дикарям. Жить в крошечном домике без электричества, собирать дождевую воду для питья, держаться на диете примерно из десяти основных продуктов питания, видеть каждый день бескрайние, нетронутые человеком джунгли и есть по праздникам хвост крокодила – это может быть для кого-то прекрасно. В этом точно не меньше смысла, чем в стандартной городской рутине, но можно ли тащить в джунгли детей? Поскольку в книжке идет речь о событиях тридцатилетней давности, родители Сабины такими вопросами не задавались, они просто жили, как считали нужным, и старались растить своих детей наилучшим образом в сложившейся ситуации.

С формальной стороны, дети миссии не были оторваны от цивилизации. Они всегда знали, что отличаются от своих друзей из племени. Девочки понимали, что их подружек лет в двенадцать-тринадцать украдут в жены, а они однажды полетят в Европу, чтобы продолжить образование. Каждый день дети сидели за уроками, вероятно, получая не меньше знаний, чем в обыкновенной школе. Все трое знали немецкий, английский, индонезийский и крайне сложный тоновый язык фаю. Знакомство с самым базовым уровнем жизни, когда люди сами ловят или собирают свою еду, сами строят хижины, мастерят пироги и украшения, наверное, тоже полезно. Даже в той части, где друзья умирают от туберкулеза, а умерших младенцев даже не оплакивают, потому что из шести-семи детей выживут двое.

Сабина получила на выходе кучу проблем – сложная адаптация к жизни в Европе и синдром “потерянного рая”. Она очень рано и неудачно вышла замуж, пыталась покончить с собой, долго не могла найти места в жизни. При том, что у нее был период для мягкого перехода в новую жизнь – один из родственников оплатил обучение в швейцарской школе-пансионе. В итоге все как-то устроилось, но счастья нет. Книжка помогла ей выстроить свою личную историю, ну и в такого рода нон-фикшине положен позитивный конец, закон жанра.

С другой стороны, может, она бы и в обычных условиях выросла не слишком счастливым человеком, влюблялась бы не в тех мужчин и чувствовала, что живет не совсем своей жизнью.

Хорошо было людям тридцать лет назад, можно было не слишком морочить себе голову на тему “не погубит ли мой жизненный выбор будущее моих детей”.

  • Мертвый Космос

    А вы думаете многие сейчас размышляют о том “не погубит ли мой жизненный выбор будущее моих детей”? Как рожали в коммуналках, нищие, больные и/или явно ненормальные так и продолжают, никто из них ни о чем подобном не рефлексирует.

    • https://www.facebook.com/app_scoped_user_id/100000314821071/ Ekaterina Aksenova

      Ну кто-то размышляет, а кто-то не размышляет, кто-то рожает, кто-то не рожает. Всего хватает.