Последние Романовы в дневниках и письмах

The romanov sisters 

The Romanov Sisters: The Lost Lives of the Daughters of Nicholas and Alexandra, аудиоверсия

Дневники княжон Романовых. Загубленные жизни

Раппопорт пишет больше о внутренней жизни семьи и бытовых обстоятельствах, не вдаваясь в исторические оценки, поэтому ей удается выдать спокойную книжку на заведомо спорную тему. С другой стороны, может, это для русского читателя тема спорная, а для всего остального мира – просто драматическая история про принцесс.

На меня хорошо действуют аудиокниги: они в разы медленней для восприятия, чем печатный текст, поэтому успеваешь сопоставить какие-то факты и удивиться. До сих пор я всегда неверно оценивала возраст царевн и цесаревича – мне смутно казалось (вероятно, по иконическим фотографиям), что Николай и Александра отправились в Екатеринбург именно с детьми, лет от шести до четырнадцати. На деле, Алексею исполнилось тринадцать, а старшим сестрам – 22 и 21.

Это здорово меняет картину. Я не к тому, что расстреливать в подвале взрослых девушек чем-то лучше, чем детей, но становится очевидно, что все могло сложиться радикально иначе. Ольга и Татьяна должны были быть давно замужем за европейскими принцами. На брачный рынок они вышли в свои шестнадцать лет, королевские семьи рассматривали возможности союза (в том числе, Виндзоры), но венценосные родители великих княгинь по неясным причинам тянули с устройством дочерей чем их же и сгубили. Самим девушкам не нравились чужие принцы, они постоянно влюблялись в офицеров, которые, очевидно, никогда не могли рассматриваться как пара. Если бы Ольга или Татьяна успели выйти замуж, в идеале, за британского кузена, скорее всего, вся царская семья была бы спасена.

Анастасия курит

К своему большому удивлению я поняла, что другая моя картинка, в которой Николай отрекается от трона и сразу после этого шестеро Романовых в полном составе оказываются в злополучном подвале, тоже неверна. Семью долго держали под домашним арестом в Александровском дворце. Потом они почти год прожили в Тобольске – скудновато и уединенно, но еще не особенно страшно. Копали грядки, писали  письма. И только в Екатеринбурге стало ясно, что никакого изгнания уже не будет. Если бы хоть кто-то из участников событий – Керенский и временное правительство, толпа европейских родственников, белогвардейцы, сами Романовы – точно знали, чего они хотят, убийство бы не состоялось, два года было на энергичные действия.

Здесь стоит вспомнить, что Александра была любимой внучкой королевы Виктории, и это значит, что кузенов, дядек и тетушек у нее была – вся Европа. Казалось бы, могли навалиться и вызволить незадачливых родственников. Но нет. Поведение британской короны еще можно списать на политику, что остальные мямлили – уже внутресемейная проблема. Первые восемь лет жизни цесаревича Алексея Николай и Александра пытались сохранить в секрете его болезнь. Секретность привела к самоизоляции семьи в узком кругу, вся ситуация трамвировала их неимоверно, и внешний мир видел раздавленных трагедией людей, при том, что причины оставались неизвестными. Поэтому они не то что бы перессорились со всеми, но существенно отдалились от европейских родственников и от российской аристократии. Информация о гемофилии все равно выплыла, невозможно скрывать такие вещи, живя под колпаком. Многолетнее сокрытие информации только навредило.

И здесь есть интересный момент: казалось бы по своему складу и Николай и Александра были очень частными людьми. В быту вели себя скромно, пышности не любили. Отлынивали всячески от бурной светской жизни Санкт Петербурга. Николай писал в дневниках, что здорово было бы жить всем вместе на уединенной ферме в Англии, любил долгие пешие прогулки и копаться в огороде. Но на деле у них был примерно пятнадцатилетний период, когда они зверски держались за власть: без оглядки на слабое здоровье императрицы рожали дочерей, каждый раз ожидая мальчика, когда оказалось, что сын, очевидно, не годен в наследники, потому что жить ему лет тринадцать всего, положили все, чтобы скрыть эту жизненно важную для страны информацию. Отречение, назначение наследником одного из великих князей, развод с Александрой и второй брак не рассматривались. Хотя могли бы, в итоге, всех спасти – если не от революции, то хотя бы от кровавой революции.

По прямой речи – дневникам и письмам – складывается образ по-своему неплохих, но очень уж неудачливых людей. Ни богатство им впрок не пошло, ни огромная прекрасная страна под началом. Даже из Российской Империи они видели только столицы, Кронштадт и Крым (Тобольск и Екатеринбург в список можно не включать) – Александра и дети не посетили ни Байкала, ни Карелии, ни Кавказа. За рубежом были в Польше и Великобритании на несколько дней. Я читала воспоминания князя Феликса Юсупова, из которых ясно, что аристократия и нувориши жили куда веселее, чем императорская семья. Девушки общались не с отпрысками лучших семей, а с офицерами сопровождения, и влюблялись не в князей и принцев. Ничего им не пошло впрок: скромность и замкнутость принимали за спесь, простоту – за плохое воспитание. Во время первой мировой Александра и старшие девушки по-настоящему работали сестрами милосердия, и никто не оценил их труд и доброту, все сочли эту работу почти непристойностью. Болели постоянно самым жалким образом, то тиф на них нападет, то то еще что-нибудь заразное, и это не считая общего истощения Александры и гемофилии Алексея.

Тут и задумаешься об идеальной схеме передачи власти. Демократия, как мы знаем, не бывает чистой и всегда сводится к слегка прикрытой борьбе группировок, заинтересованных только в себе. Монархия с нечетким наследованием часто ведет к гражданским войнам на десятки лет, когда примерно равновесные по правам наследники рвут страну на части. Монархия с жестким наследованием приводит к забрасыванию на трон задохликов, которым там делать нечего. Не придумали еще ничего толком.

  • Андрей Фомин

    Екатерина, а можете что-то объективное рекомендовал про царскую семью. Единственное, что прочел – Пикуля про Распутать. Там Николай – конченый алкоголик, а вместе с женой они жуткие извращенцы и скупердяи. И хотя Пикуль ссылается на документы и цитирует дневник Николая, уж очень страшная картина получается, не хочется верить…

    • http://www.gov-gov.ru Екатерина Аксенова

      К сожалению, не знаю! История меня приводит в благоговейный ужас – даже о текущих событиях мы не можем составить достоверного представления (хотя казалось бы есть свидетели, с которыми легко связаться, есть цифры, отчеты, фотографии, карты), что тогда можно говорить о том, что было сто лет назад.

      Понятно, что Пикуль – чистая беллетристика, я из него читала, по-моему, “Слово и дело”, это Game of Thrones на российском материале.

      Мне хочется разобраться и найти свою картину, особенно, двадцатого века. Но как это сделать – не представляю. А история второй мировой? Это же дебри, забитые прямым враньем и подтасовками.

      • Андрей Фомин

        Да, схожие чувства по отношению к истории. Иной раз говорят: “история рассудит”. А судит победитель, который имеет возможность переписать ” историю” на свой лад. Я уже не говорю о субьективности восприятия, без злого умысла искажающего картину.
        однажды играл в футбол и мяч попал мне в грудь и верх плеча, я остановил его и повёл дальше. Игрок противной команды стал требовать штрафного, он был уверен, что я играл рукой, а игрок нашей команды спорил с ним. Я знаю второго как честнейшего человека. Допускаю, что первый по складу характера просто “говнился”, но мой товарищ был убежден в своей правоте. Хотя оба видели ситуацию с неудобного угла. Только я по болезненно ощущению мог знать истинное положение дела. Меня тогда поразила мысль, что простейшая ситуация может быть интерпретирована противоположным образом с полной уверенностью оппонентов в своей правоте. Что уж говорить о сложнейших исторических пооцессах: войнах, революциях, распада государств…

      • Андрей Фомин

        По второй мировой мне очень оправилась книга С Переслегин “Новая история второй мировой войны”. Она о стратегии, о возможных и не возможных альтернативах.

        • http://www.gov-gov.ru Екатерина Аксенова

          Я знакома с Переслегиным, но книжки не читала