Мы бедные овечки, никто нас не пасет

The Book of Strange New Things

The Book of Strange New Things Michel Faber, “Книга странных новых вещей”, Мишель Фабер

Книжка о глубинах заповеди “возлюби ближнего своего, как самого себя”. Время действия – примерно наши дни, корпорация USIC по неясным причинам обладает полным контролем над далекой планетой Оазис, строит там базу под будущую колонию, и внезапно, кроме инженеров, энергетиков, пилотов, зовет протестантского пастора для миссионерской деятельности среди туземцев. Пастор удивляется, но народы, идущие во тьме, да увидят свет, плюс  USIC платит такие деньги, что можно серьезно обновить здание церкви и помочь многим нуждающимся семьям прихода.

Любители научной фантастики пинают Фабера за смутность сеттинга: как так получилось, что никто почти ничего не знает о туземцах и не сильно интересуется? Почему пастора выбросили к пастве практически без брифинга, без сопровождения, даже без средств связи – иди, проповедуй, через 300 часов за тобой придет машина? Что это за странная экосистема на Оазисе, которая из всего живого породила разумную антропоморфную расу, зубастых птице-зайцев, богомолов и съедобные белые цветочки? Как корпорация может принять решение, кто будет проповедовать аборигенам, почему пастор, а не патер, батюшка, лама или раввин? Я – в презумпции доверия к автору – считаю, что это все оставлено за скобками восприятия героя, то есть было, как-то проговаривалось, но поля длинного (20 часов аудиозаписи) романа слишком узки, чтобы описывать детали. Потому что автора больше всего интересует страшное противоречие между тем, как трудно любить самых близких людей и как увлекательно благодетельствовать далеким и чужим. Чтобы совсем уж в этом разобраться, Фабер делает чужих по-настоящему чужими – для этого ему и понадобилась коллизия с инопланетянами.

Уставшая от земных проблем жена шлет пастору длинные письма, которые он не успевает читать (подумаешь, цунами смыло Мальдивы, из супермаркетов исчезли продукты), зато хрупкие шишхуда составляют идеальный приход: поют гимны, строят церковь. И вот Питер уже практически живет со своими новыми прихожанами, цветочки им помогает возделывать, обустраивает церковь и думает: какие же эти шишхуда хорошие и чистые, как первые христиане, и какие остальные люди надоедливые. Это, конечно, большое упрощение – роман-то неслабый, поэтому там нет прямолинейного света лампы в лоб, но линия примерно такая.

Я все надеялась, что эта история обернется тем, что внезапно откроется бездна взаимного непонимания: Питер считывал поведение и слова инопланетян как классическое раннехристианское обращение в веру, приглашение его USIC – как уступку корпорации аборигенам, которые как-то успели познакомиться с Библией (Книгой странных новых вещей), получили одного пастора, тот тронулся умом и сбежал, и требовали себе нового пастора – даже угрожая прекратить поставки еды.

Было бы круто, если бы в финале все оказалось вообще не так: если бы инопланетяне подразумевали под христианством и “Книгой странных новых вещей” что-то совсем свое. Бесконечно чужое свое – Солярис непонятного, чтобы добрый пастырь Питер вместе с читателями ужаснулся своей самонадеянности и понял, что вся его идея кротких Jesus Lovers была страшным непониманием, попыткой натянуть свои представления о мире на Космос, у которого свой порядок и свои планы. Это было бы здорово: мы к реальности со своей физикой – а она другая, мы к котикам со своим антропоцентризмом – а они другие, мы к другому человеку, а он. Знаете, как этот бородатый анекдот, что жила у одного парня игуана, как-то укусила его, а потом ходила по всей квартире следом и виновато в глаза заглядывала, прощения просила. Так он думал, пока не узнал, что в природе игуаны, если укусят большую добычу, а она сразу не помрет, ходят за ней и ждут, когда уже можно будет начать есть.

Я мрачно предполагала, что общий мискомьюникейшн выльется в инопланетную Голгофу: шишхуда кого-нибудь распнут, ну, чтобы все на них тоже все чудеса сработали или вообще непонятно, зачем. В конечном итоге, глубины непонимания все-таки раскрылись: новообращенные действительно обманывались, принимая метафору воскрешения за прямое обещание, но особого экшена не случилось. Просто очень грустно все обернулось.

Аудиоверсия книжки отличная, мне кажется, что такой длинный и заунывный текст только в аудио и можно воспринимать: едешь-едешь по бескрайним пробкам, герой тоже то едет-едет, то читает-читает. Особенно удачно получилось с вокализацией голосов шишхуда, которые у автора вполне сносно освоили английский, но говорят с акцентом неисправного поливочного шланга.

  • Kirill Golub

    Любопытно; если я правильно понял, это новеллизация классического рассказа Гаррисона «Смертные муки пришельца» — https://en.wikipedia.org/wiki/The_Streets_of_Ashkelon ?

    • http://www.gov-gov.ru Екатерина Аксенова

      Может быть, Фабер вдохновился? Но на свой манер.

      А я узнала, что есть автобиография Гарри Гаррисона, собираюсь ее прочитать.