Этот день и есть жизнь

“Астрид Линдгрен. Этот день и есть жизнь”, Йенс Андерсен

Автор книг, читанных в детстве, кажется такой полуродительской фигурой – сверхсуществом вне времени. У меня до сих пор было очень смутное представление, в какое примерно время жила Астрид Линдгрен, чем она вообще занималась, кроме своих книжек. Сейчас “Пеппи длинный чулок” и “Эмиля из Ленинберги” вернулись в мою жизнь, нисколько не потеряв в увлекательности за все эти годы, поэтому биографию Линдгрен я даже ждала. Странно, что абсолютному идолу детской литературы посвящено так мало книг. На Амазоне я нашла только издание военных дневников, и то в бумажном виде. Думаю уже заказать, там в корзине накопились бумажные книги, которые я хочу иметь – “Дом листьев”, несколкьо детских, инфографика про космос, биография Гауди, загадочно существующая только в бумажном формате.

Новая биография швецкого автора о швецком же суперписателе, на самом деле, совсем скучная. В ней забавно отразилась национальная оценка Линдгрен – там больше всего ценят Пеппи, слегка порицая социопатического Карлсона. И любят совсем неизвестную у нас книжку “Мы – на острове Сальтрока”, о которой я вообще никогда не слышала. Вообще, маловато о самом творчестве и его предпосылках: ну отражение детства, проведенного в маленьком-маленьком городе, ну всегда любила писать и сочинять, ну дочке, лежащей в жару, начала рассказывать о волбшебной девочке Пеппи, которая живет сама по себе.

Между тем, жизнь у Линдгрен была не то что бы очень драматическая, но интересная. Совсем юной она завела роман с владельцем газеты, в которой работала, и родила сына – мальчика пришлось три года воспитывать в датской приемной семье. Был в Дании такой бизнес – передержка незаконнорожденных детишек из Швеции (стоимость содержания ребенка на полном пансионе составляла 60 крон, при том, что Астрид зарабатывала в конторе 150 крон, а билет Стокгольм-Копенгаген-Стокгольм стоил 50 крон. За ребенка платил отец Ларса). Владелец газеты (весьма обеспеченный человек, в нынешних масштабах – мультимиллионер) развелся со своей первой женой и начал обставлять квартиру для юной Астрид, но та поняла, что недостаточно любит этого человека, чтобы выйти за него замуж и растить пятерых детишек в компании со своим. Лет пять были трудными, а потому будущая писательница вышла замуж за мужчину, который точно также ради нее развелся с первой женой, и зажили они вполне прекрасно.

Муж Линдгрен в конце жизни начал основательно пить, отчего и умер совсем рано, в военные годы чуть не ушел к другой женщине, но, в общем, тоже был славным человеком: с годами сделал хорошую карьеру, а в молодые годы, как вспоминала их с Астрид дочь, мог уйти за новым костюмом, а вернуться с иллюстрированным двухтомником Андерсона.

Простое детство, скудная юность, вполне комфортные молодые годы и богатство к зрелости – отличная траектория, на мой взгляд. “Пеппи Длинный Чулок” принесла Линдгрен настоящие деньги – тиражи были отличные, книжку быстро начали ставить как пьесу, читать по радио – Пеппи была, как “Звездные войны”. Линдгрен очень много работала всегда – редактором в своем же издательстве (маячил вопрос о конфликте интересов популярного автора, который также еще сидит на потоке рукописей), писала книги, сценарии, мелкую форму разную, вела общественную деятельность. Общая сумма, потраченная ею на благотворительность, приближается к 10 миллионам современных шведских крон, чтобы это не значило. И великолепные иллюстрации “Хоббита” Туве Янсон – тоже ее рук дело, это Линдгрен заказала работу, издание сначала стало провалом, а потом – вершиной.

В войну тоже интересно было – Линдгрен работала “аналитиком” – занималась военной цензурой корреспонденции, то есть, целыми днями сидела и читала письма. Этот опыт невидим в ее книгах явно, но, как-то должен сказываться. Военные дневники, и правда, надо почитать – там газетные хроники перемешаны с личными комментариями и чисто дневниковыми записями, но готовилось все, если не под печать, то для последующего чтения другими.

Байка про переписку с Герингом (!) и то, что Карлсон – это Геринг никак в книжке не освещен, но на пособницу фашистов Линдрнен не похожа (опять-таки, дневник надо купить и прочитать). Зато Пеппи – это Супермен, Линдгрен сама так писала:

Пеппи — внезапное озарение, экспромт. Хотя, конечно, она с самого начала была маленьким Суперменом — сильная, богатая и независимая

Это забавно очень пересекается с идеей Дмитрия Быкова, что Карлсон – это Супермен (а до того – Демон). И интересно, что нам кажется, будто Карлсон или Пеппи были ДО Супермена, и Супермен как-то новее, хотя, на самом деле, Супермен случился раньше, и правильная последовательность в метафоре Быкова будет Демон-Супермен-Карлсон.

Еще сказочница была красивой и элегантной:

и смелой, и веселой, и предприимчивой. Настоящая биография Линдгрен еще не написана, ждем.

  • Al Argus

    Сальтрока так популярна в Швеции из-за телесериала, насколько я понял. Симпатичное произведение, могло бы быть популярно и у нас, при определенном везении.

    • http://www.gov-gov.ru Екатерина Аксенова

      Меня всегда удивляет, когда у знакомого автора оказываются совершенно неизвестные книги. Стивенсон, например, написал около тридцати немаленьких вещей, из которых уверенно знают только две, причем, вторую больше по названию и идее, чем по содержанию.

      • Al Argus

        Формирование корпуса так называемой классики – это очень интересное явление само по себе. Оно очень социальное. Не то чтобы от качества текста мало что зависело, но факторов миллион. Например, умение пережить своих врагов, наличие талантливых последователей и т.д. С другой стороны, произведение, которое сотни лет является классикой, обрастает новыми смыслами и по-сути само формирует реальность, тем по большому счёту и интересно. А то, что не получило известности – это такая “не взлетевшая” классика, её действительно много, и она может быть очень интересна. Только вот столетнего хвоста влияния на культуру у неё нет)