Время злых чудес

“Лем. Жизнь на другой Земле” Войцех Орлинский

У Лема такая жизнь была странная – милое детство, чудовищные годы юности в оккупированном фашистами Львове и почти бессобытийные с внешней точки зрения десятилетия.

Биография хорошая, потому что написана с любовью к герою – и польским автором. Получилось удивительное: Лем, которого считаешь практически отечественным фантастом, оказывается совершенно далеким от СССР – его, в основном, занимало, что при многомиллионных тиражах он не получает роялти, но популярность здесь все-таки давала ему возможность торговаться с цензурой у себя там. Вообще, даже если не любите фантастику вообще и конкретно Лема, но интересуетесь историей двадцатого века, интересно прочитать.

Ужасные главы о годах оккупации Львова – там эта история со своей стороны рассказывается, у поляков есть свои внутренние неразрешенные конфликты вокруг того, как кто кого сдавал и как спасал, которые у нас обычно не освещаются, своего хватает. Лем был в это время студентом-медиком, семья поднапряглась и смогла спасти его – с помощью поддельных документов, условного устройства на довольно условную должность автомастера, чтобы не попал в гетто и потом к месту казни. Непонятно даже, как насмотревшись в юности буквально на реки крови, Лем писал удивительно лишенную травмы прозу.

После войны все довольно удачно наладилось в устойчивую восточноевропейскую жизнь. В моем советском детстве Польша считалась ого-го, но изнутри, особенно для людей, выезжавших (с огромным боем) в Германию и Австрию, быт казался довольно унылым. Через всю жизнь Лема проходит линия покупки автомобилей и последующей возни с ними – он любил машины, но даже в Польше тогда это был предмет малодоступный, и он через разные сложные пути приобретал каких-то монстров, для которых потом приходилось сложно добывать детали, и это все добавляет совершенно комический подсюжет в биографию.

Дом вот тоже – сначала недостроенный с постоянными потопами в подвалах, а потом – буквально как из фильмов про безумных изобретателей, с огромной спутниковой антенной и пристройкой, забитой странными конструкциями.

Отдельная потрясающая история случилась вокруг ссоры Лема и Филиппа Дика – Лем способствовал изданию романов Дика в Польше, но гонорар за такие издания традиционно выплачивали исключительно в злотых на территории Польши и, разумеется, на валюту не меняли. Приезжайте и тратьте. Латиноамериканские авторы вот так издавались и им, в силу привычки к абсурду, приезжали, брали довольно внушительные гонорары и расходовали, как могли. Смешно, но и у Лема однажды была такая ситуация в Праге: он поехал туда с семьей, получил гонорар и дальше они тратили его, как могли, потому что эти деньги не подлежали вывозу. Ресторанный кутёж имеет свои пределы, как выяснилось.

Филипп Дик этой шутки не понял, ему нужны были настоящие деньги как можно скорее, и у него возникла идея бартера: забрать себе долларовые гонорары Лема в США, а Лему отдать свои злотые в Польше. Ничего подобного не произошло, Дик решил, что Лем его ограбил – после чего писал довольно безумные доносы на Лема в ФБР.

А главные тексты Лема я совсем не знаю – «Магелланово облако» и «Непобедимый» очевидно прочти не в счет, «Солярис» велик, но составляет очень небольшую часть наследия. Надо будет прочитать что-то из его большого наследия, потому что Лем велик.

  • Светлана Левин

    Меня очень удивила фраза, что в творчестве Лема не чувствуются реки крови. При всем моем обожании Дневников Йона Тихого, любви к Сумме технологии, и вообще футурологии, его Футурологический конгресс это полный треш и дальше я Лема читать не смогла, у него явно была депрессия, как минимум к концу жизни, к сожалению

    • https://www.facebook.com/app_scoped_user_id/100000314821071/ Ekaterina Aksenova

      Ну, они у него очень опосредованно чувствуются. Через большую рефлексию. Бывают авторы, которые свою травму очень явно проявляют, он точно не из таких.