Author Archives: admin

Детский крестовый выход

The Institute

Классический роман Кинга, от которого в точности знаешь, что ждать. По синопсису на Амазоне легко можно рассказать, что там будет дальше, чем именно занимается Институт, что произойдёт с его руководством, кто кого спасёт, и кто погибнет. События истории разворачиваются во вселенной, где есть Стивен Кинг, и герои успели прочитать его романы или посмотреть «Сияние», поэтому запускается рекурсия и автор влияет сам на себя. Не так, как раньше в фильмах про зомби случалось, когда персонажи видят типичных полнофункциональных восставших и изумляются: «Ой, что же это может быть?» Зомби, персонажи, это зомби. Герои вселенной Кинга легко распознают все – зловещую контору теневого правительства, телепатов-киллеров, и ни на минуту не верят, что после службы их отпустят домой, потому что так не бывает.

Что в книжке здорово сделано, так это душное ощущение, что от системы деться некуда, и тебя, как картошку в комбайне, в любом случае проведут через все малоприятные стадии так сказать цикла жизни, хотя для простоты и оптимизации некоторые из этих стадий слегка благоустроены. Но мрачные фигуры с дубинками всегда рядом и даже не делают вид, что им это сословное разделение на материал и охранников представляется не совсем гуманистичным. В этом случае даже оправдан обычно неодобряемый мною приём использования детей-персонажей, потому что он здесь хорошо обостряет контраст между теми, кого считают материалом, и сотрудниками. И также ясно показано, что управляют Институтом не супер-злодеи, а обыкновенные бюрократы, которые обжили уже себе тараканий домик, и больше всего боятся своих начальников. Поэтому делается в Институте все кое-как, несмотря на общий ужас и грозность, а зерно его гибели – в том, что о кризисе тупо побоятся доложить наверх.

Ещё это крайне политическая книжка, практически полностью – не до конца понятный нам (за дальностью событий) анти-трамповский памфлет. Зло, как хорошо знает Кинг, универсально, но именно нынешняя администрация особенно хорошо его воплощает. Там даже обьединение хороших героев проходит под лозунгом кампании Хиллари – «вместе сильнее». Это очень смешно. Ещё Кинг внезапно одобряет практику южных штатов поощрять своих граждан вооружаться огнестрелами, и, что мне кажется очень гнусной выходкой, лить некоторое количество хоррор-крови на мельницу антипрививочников. Камон, прививки спасают жизни, а не поставляют информацию в базы данных о детях-экстрасенсах. Оба этих месседжа меня крайне удивляют. Кинг же после «Ярости» всю жизнь отмывается от обвинений в вдохновении школьных стрелков, много текстов написал о важности запрета на покупку автоматического оружия. И тут у него прибывает группа захвата в Южную Каролину, начинает выгружать из багажника свой арсенал, а из-за кустов выходят местные жители и издеваются с густым акцентом: вы же на Юг приехали, у нас такие штуки в каждом доме – вот, убедитесь. Читателю этот момент приносит некоторое удовлетворение, потому что злодеи уже успевают заслужить расправу, но месседж так себе.

Ещё в сюжете есть две колоссальных дырки, которые меня несколько раздосадовали. Но кто я, чтобы советовать Кингу, как сочинять истории? Может, как это бывает, литература покорила реальность, и Кинг сидит то ли в Институте, то ли в плену у сумасшедших поклонников, и они его заставляют вот это вот писать? А если взять первые буквы каждого третьего предложения в каждой главе, то получится «спасите меня, я на заброшенной лесопилке около Дерри, служу писателем у клоунов»?

Доктор анти-Лектор и доктор анти-Хаос

Cutting for Stone
“Рассечение Стоуна” Абрахам Вергезе

Провела без десяти минут круглые сутки в горячей и плотной вселенной романа об индийских врачах, лечащих в Эфиопии бедняков и министров. Я купила аудиокнигу в исполнении актера индийского происхождения, и думаю, что это идеальная версия романа. Сунил Малхотра и сам по себе хороший чтец – выразительный без спектакля, и различимый акцент здесь как нельзя кстати.

Автор романа вырос в семье врачей-индусов, которые, как и герои его книги, работали в клинике при миссии в Аддис-Абеба. Тот случай, когда человек пишет о хорошо знакомых ему вещах – жизни отдельной небогатой клиники, жизни в Эфиопии – и это очень здорово получается. Там все неимоверно абсурдно: для части пациентов существенной частью лечения оказывается вареное яйцо и сладкий чай, который подают больным вместе с порцией витаминов и антибиотиков. А другие пациенты этих же врачей – жены и дети министров его величества Императора. Поэтому многие сложные вопросы глава миссии может решать по звонку в Правительство. Заведение это вроде бы религиозное, финансируется американской общиной, но догматы – последнее, что там людей интересует. Библии они не раздают, главные врачи не верят ни во что, или верят во все сразу, а прежде всего в Лорда Шиву. Когда одна из монахинь-медиков внезапно оказывает беременной, всех волнует исключительно ее здоровье, а не нарушение обета. Об этом никто и не вспоминает.

Роман поставляет ожидаемые порции экзотики и африканских ужасов, но – и это очень важно – основа у него очень универсальная. Семья, любовь, работа. Автор пишет по-хорошему беззастенчиво: технически история рассказывается от первого лица, но добрая треть сцен посвящена событиям, детали которых рассказчику не могли быть известны. Длинные описания, размашистые сюжетные ходы, совпадения, внезапные спасения, мономании героев, муму и санта-барбара всякая – все это воспринимается как норма, потому что роман во всех смыслах полнокровный. Ну и потому что всякие гады в нем появляются только на периферии, а так все герои прекрасные люди и Врачи с большой буквы. В числе минорных гадов – сотрудница КГБ с легендой врача советского госпиталя.

Фрагмент скульптуры Экстаз святой Терезы – у сестры Мэри, была какая-то похожая картинка, вырезанная из журнала.

А Эфиопия, конечно, удивительная страна. Единственное государство в Африке, которое (не без помощи России) никогда не было колонией. Страна под сильным влиянием Италии, с основной религией – христианством, и вроде бы православием, но совсем другим, не имеющим отношения к византийской ветви. Была когда-то волшебной Абиссинией.

После этого романа невозможно не начать присматривать билеты в Адис.

В комплект рекомендую отличную книжку российских авторов “Что такое Африка”. У меня после ее прочтения изменились все мои дикие и примитивные представления о континенте! И совершенно поразительный мемуар журналиста, крепко сдружившегося с полевым командиром либерийских наемников, это прям нечто.

И не шпионка, и на мороз не вернулась

The Mystery of Olga Chekhova: The true story of a family torn apart by revolution and war

Дикая и увлекательная история о том, как члены тесно связанных между собой семей Чеховых и Книпперов были звёздами, секретными агентами и просто людьми. Главные герои успели отхватить на свою долю и революцию, и вторую мировую, что, конечно, создало чудовищно концентрированные судьбы.

Главная героиня коллективной биографии – племянница жены Антона Чехова Ольги Чеховой-Книппер и первой жены племянника Чехова Михаила Чехова Ольга Чехова-Книппер. Эта повторяемость имён – единственное во всей истории, чего бы никогда не допустил сценарист. Все остальное кинематографичней кино и литературней литературы. Поддаёт огня ещё и склонность Ольги Чеховой к безбожной совершенно редактуре своей биографии под нужды момента – частично из практических соображений, частично потому что настоящая звезда светит так, чтобы отбрасывать великолепные тени. Даже на смертном одре она отправила внучку за лучшей бутылкой шампанского, хлопнула бокал и сказала последнюю фразу в своей главной роли: «Жизнь прекрасна». Вот вам и хрестоматийный стакан воды.

Бивор – авторитетный автор исторических работ – решил изображать Ольгу как русско-немецкую Скарлетт О’Хара: девочку из хорошей благополучной семьи, которая в ранней юности столкнулась с нуждой и ужасами Революции, очень рано вышла замуж и быстро разочаровалась в самовлюбленном талантливом муже, который ее ни во что не ставил. Уезжает в Берлин, начинает сниматься в кино и становится настоящей звездой и дивой. Работает, как проклятая, зарабатывает деньги, ни на кого не рассчитывает, кроме себя. Поскольку нацисты страшно любили кино и красивых актрис, периодически она посещает мероприятия с Геббельсом и Гитлером, есть много совместных фотографий в стиле «власть и слава».

Когда ей было выгодно, Ольга Чехова напускала туманных намеков о своём влиянии на нацистских лидеров. Ну вот нужно бензина для машины выбить в осажденном уже Берлине, например. Слухи ходили многочисленные, но булшитометр подсказывает мне, что, в основном, актриса напускала красивого многозначительного туману, и, конечно же, для гитлера-с-хвостом была просто одной из многочисленных звезд. Были у них дела и поважнее, и женщины удобней сорокалетней прагматичной русской-немки. Когда требования были другими, Ольга Чехова продюсировала прямо противоположные слухи – о секретных заданиях НКВД, о том, как она прилетела на планёре организовывать побег сына Сталина из лагеря, как ее наградили Орденом Ленина и другие удивительные вещи. Ещё она рассказывала, что в детстве играла с великими княжнами в Царском Селе, виделась с Распутиным и была принята в Театр Станиславского, что совсем уж неправда. Но не важно! Важен сюжет.

Из вроде бы правды – брат Ольги, Лев Книппер с женой Марией, кажется, действительно были агентами НКВД. И, возможно, действительно существовал план в духе «Бесславных ублюдков» – в Берлине с помощью Ольги Книппер найти возможность добраться до Гитлера и убить его, разумеется, погибнув всем самим. Ещё Лев Книппер был талантливым композитором, самым известным наследием которого является мелодия песни Полюшко-поле (что может быть более высоким признанием, чем общее заблуждение, что это народная песня). Но план, план. Я вот в наше совершенно мирное время видела миллион планов, которые были придуманы постфактум исключительно ради отчетности. И много планов, которые никто и не собирался исполнять. В общем, много фантастических проектов было в то время, и план убийства Гитлера композитором с лингвистом при содействии актрисы – не самый удивительный из них.

Все это крайне помогло Чеховой сразу после войны. Она не то что не стала показательной военной преступницей и предателем Родины – так ещё и получила возможность вернуться после короткого рандеву с СМЕРШем в Берлин. В Москве ещё успела сходить на «Вишневый сад» со своей теткой в роли Раневской. В Берлине ей выделили отличный дом, запас угля, запас еды на два месяца, вернули машину и даже выдали пистолет. Из этого пистолета она чуть не застрелила солдата, который хотел угнать машину. А потом, что совсем фантастика, она с семьей переселилась в западную часть Берлина. И продолжала сниматься в кино ещё лет двадцать. Писать книги о косметике, основать косметическую компанию, получать государственные награды. Были, конечно, слухи, что все финансирует Москва, но я думаю, что Чехова не выполняла никогда ничьих заданий, а очень здорово лавировала в этом страшном море неразберихи и тотального воровства.

Сюжет в книжке увлекательный невероятно, но ощущения «вот она, великая книга о войне и о судьбе» нет. Мне нравится читать зарубежные работы о российской истории, потому что в них нет боли и горечи, и это всегда проясняет картину. Но здесь чего-то важного не хватает. И страшно, страшно огорчает отсутствие настоящего факт-чекинга. Для полной анафемы Бивору достаточно фразы, что Мандельштама прессовали за стихотворную строчку о «больших тараканьих глазах Сталина». Тараканьи глаза! Готовое ругательство для таких вот авторов.

Искусство для легких дыханий

Искусство легких касаний. В.О. Пелевин

Окончательно стало ясно, что безжалостные выси сознания, где безумие и снег, как большая математика – дело молодых. С годами косточки начинают просить тепла, иногда кому-то удаётся стать добрее, это очень заметно по авторам, которые пишут по-настоящему много и долго. Было же раньше про никакую пустоту, которая мыслит ничто, и нам кажется, а теперь, опа, нежный, оптимистичный триптих.

Во-первых, найден скоростной путь из колеса Сансары в вечный свет, просто неправдоподобно легкий, на его фоне мелкое жульничество пацанов из «Тайных видов на гору Фудзи» выглядит особенно нелепым. Это хорошая новость. То, что чит-код поставляет карфагенский баран-баал, конечно, удивительно, но автору виднее. Вторая хорошая новость, повторенная во всех трёх повестях сборника, состоит в том, что предварительно жертве обязательно все объяснят. Это тоже удивительно и обнадеживающе. Жертвы (не в смысле victim, а в смысле sacrifice) здесь все, вне зависимости от длины яхты и высоты полки, даже лягушки, даже древние божества, и, тем более, все, кто между. Всем хочется получить объяснения, что это было.

Вот для этого нам и нужна литература, для объяснения перед тем как. А что иногда литература здорово повторяет себя же, так это нормально.

Кто кого сборет

AI Superpowers: China, Silicon Valley, and the New World Order

Сверхдержавы искусственного интеллекта. Китай, Кремниевая долина и новый мировой порядок

Хорошая книга, которая не совсем выполняет, что обещает на обложки. Заявленную интригу – кто кого сборет в гонке за лидерством в развитии искусственного интеллекта, США или Китай – автор разрешает сразу же в пользу понятно кого. Остальные страны даже не рассматриваются как игроки, что, конечно, горько.

Автор – китайский разработчик и венчурный инвестор, рос на острове Тайвань, учился в США, возглавлял китайский Гугл, всю карьеру концентрировался на теме ИИ. Никакой амбивалентности в ответе на заголовочный вопрос у него нет – Китай и победит. В США, по мнению Кай-фу, есть, конечно, способность придумывать что-то внезапное и новое, но по сравнению с тем, что есть у китайских разработчиков это ерунда. Китайские разработчики – адские гладиаторы и несгибаемые бойцы, калифорнийские сибариты по сравнению с ними – легкомысленные дети, которые никогда не смогут вот так работать и вот так биться в кровь. Плюс американцы все время пытаются придумать что-то новое или замаскировать под новое то, что увидели у других, а для китайцев копирование представляет собой вполне респектабельную стратегию. Увлекался мир групоном – так в Китае шла “Война тысячи групонов”, взлетел Твиттер – копировали твиттер до пикселя.

Но главное даже не это, а то, что для разития технологий искусственного интеллекта нужно несколько ключевых вещей – это большие вычислительные мощности, много-много структурированных данных и много денег. По первому и последнему пункту еще можно спорить, но именно даты в Китае существенно больше. Во-первых, там арифметически больше людей. И огромная доля этих сотен миллионов граждан постоянно производит данные через систему мобильных платежей (проникновение которых в пятьдесят раз шире, чем в США), через миллион сервисов формата O2O – online 2 offline. Это когда лапшу в картонной коробочке доставляет курьер – примерно такому же курьеру по уровню дохода и три раза в день, а нищие принимают пожертвования по QR-коду. Все это данные – информация с арендных велосипедов, от микроплатежей, всех покупок а еще систем наблюдения за людьми через камеры. Добавляет градуса то, что китайские граждане не слишком переживают по поводу своей прайваси, и не возражают против тотального сбора данных.

Кай Фу так не формулирует, но в его изложении весь Китай – это колоссальный полигон Deep Learining, где очень быстро возникают новые гипотезы, очень быстро распределенно прогоняются на практике, проходят через циклы позитивной или негативной обратной связи (и все на живых бизнесах, на живых людях), корректируются и идут в следующую иттерацию. И все залито деньгами – не легкими венчурными инвестициями Калифорнии, а полученными от народа трудовыми копеечками, зато в большом количестве. Инвестициями и биржевыми вливаниями, конечно, тоже. В результате – как проектировщики нейросетей не вполне понимают, как их создание рисует фотореалистичные человеческие лица или велит-не велит кому-то давать кредит, так и китайские цифровые лорды участвуют в чем-то большем, чем осознают. Они сами – часть большой самообучающейся нейросети, которая включает в себя и алгоритмы, и экономику.

Что хорошего в книге, так это ясность, с которой автор говорит: не того вы все боитесь, когда рассуждаете о злом завтра с универсальным ИИ, который внезапно осознает, что люди – это вредные тараканы, и перекроет всем кислород. Неприятности будут носить более скучную форму усугублящегося неравенства – все в ИИ построено на циклах позитивной обратной связи, поэтому технологии позволят богатым богатеть намного быстрее, а бедным, соответственно беднеть. Как на уровне стран, так и на уровне корпораций.

Дальше Кай-Фу начинает писать о человеческой любви и заботе, которую познал, когда лечился от рака. До того он был машиной эффективности, потом узнал, что человечность тоже важная штука. Поэтому он рисует в своей книге некий сценарий возможного не совсем жуткого AI-будущего, в котором за все эффективное будут отвечать алгоритмы и роботы, а люди начнут заниматься друг другом, учить, наставлять, сопровождать, помогать. Возможно, не совсем на рыночной основе, а за счет субсидированных зарплат/стипендий от государства или корпораций.

В этой ситуации остается не совсем ясным вопрос, что нам-то делать. Нужны либо неподнятые другими месторождения полезных данных, либо ход в ИИ за пределы обучения нейросетей. Теоретически, это возможно.

Пару лет назад вышла ортогональная книге Кай-Фу работа Макса Тегмарка “Жизнь 3.0. Быть человеком в эпоху искусственного интеллекта”. Я ее прочитала, но не стала о ней писать, потому что совсем не верю в универсальный искусственный интеллект (от дип ленинга до него – как от современного автомобиля до робота, способного плести макраме), кроме того, мой булшитометр подсказывает, что Тегмарк затеял книгу, в основном, чтобы сделать личный пивот из астрофизиков в лидеры поп-философского осмысления ИИ, он там продвигает свой фонд, щедро сыпет звонкими именами. Но можно почитать для комплекта. Приложение – биография Джека Ма, который, конечно же, один из тех, кто строит китайскую искусственноинтеллектуальную империю.

Сорок четвёртая хозяйка Белого дома

Becoming by Michelle Obama

Хорошо, когда в истории страны уже почти пол сотни Президентов, потому что они обучены уходить – создаётся специальный центр, архив, пишутся воспоминания Президента, Первой Леди и всех причастных. Первой Леди, конечно, важно сохранить кисло-сладкий баланс между рассказом о себе лично, милыми деталями из жизни великого мужа (Обама вот носки разбрасывает), большой повесткой правления, но не слишком углубляться в политику.

У Мишель (которую друзья и родственники ласково зовут Миш) как-то так и получилось. БОльшая часть повествования отведена детству и учебе – отличной и, внезапно, довольно знакомой истории о простых родителях, жестко нацеленных на то, чтобы их дети получили хорошее образование. Как она стала корпоративным юристом, но ей это очень быстро надоело хуже горькой редьки – а мама говорила «Сначала деньги надо заработать, потом о счастье думать». Но нелюбимая работа познакомила Мишель Робинсон с молодым талантливым юристом, который однажды пригласил ее на ужин в красивый ресторан, тролил весь вечер разговорами о бессмысленности формального брака, а потом официант принёс вместе десерта бархатную коробочку с кольцом.

Все, что связано с сутью политического успеха Обамы – как он пробился в сенаторы – тщательно обходится. Ну как-как, вот так. Ночами работал много, книжки ещё любил читать. Обама больше пишет о том, как трудно быть работающей матерью двоих детей, как трудно быть всем, когда муж постоянно отсутствует. Она хорошо это все описывает, но, конечно, ждёшь, когда он уже станет Президентом, и начнётся про Белый дом.

Приемке-передаче Белого дома посвящён очень трогательный отрывок – как Буши пригласили супругов Обама, чтобы показать им все и обеспечить максимально гладкую передачу власти. Пока Джордж водил Барака в президентский спортзал, Лора знакомила Мишель с приватной частью резиденции и показывала чудесный вид на розовый сад из личного будуара Первой Леди. Она рассказала, как этот вид на садик иногда помогал ей восстановиться в тяжелые напряженные будни президентской жены, и что ей тоже самое показывала в конце своего срока Хиллари, а Хиллари в ровно такой же ситуации – Барбара Буш. Продолжилась ли эта традиция, Мишель не пишет. Может быть, она тоже повела Мелани Трамп посмотреть на розы из окна, а та сказала, что ей все равно, потому что жить в этой дыре она не собирается. Или не было такой встречи – при описании трансфера упоминается только «записка, оставленная Обамой для Трампа на столе в Овальном кабинете». И как во время инаугурации Трампа Мишель очень быстро перестала даже пытаться улыбаться – и как рыдал весь ее штат. Других сочных деталей ухода из Белого дома нет.

Особенно проникновенно Мишель рассказывает о том, как трудно жить на работе и сохранять какое-то подобие нормальной семейной жизни в ситуации, когда ты не можешь сделать шаг за пределы дома без отряда автоматчиков. Восемь лет президентства пришлись ровно на формирующие годы для дочерей Обама – с одной стороны, круто, когда на летних каникулах можно познакомиться с Папой Римским и погулять по великой китайской стене, с другой – как-то трудно ходить в школу под охраной. Или ждать, пока служба безопасности проверит всех предполагаемых гостей на детском дне рождения.

Вот это все про безопасность Обама описывает с освежающей для наших широт скромностью – может, не совсем искренне, но приятно, когда человек хотя бы на словах сожалеет, что из-за ее простого человеческого желания поужинать в хорошем ресторане с мужем, перекрывают движение, проверяют гостей и персонал, доставляя всем колоссальные неудобства. А на следующий день газеты пишут, что из-за прихотей семьи Президента тратятся неимоверные деньги налогоплательщиков. Тут, конечно, вспомнишь, Элеонору Рузвельт, которая наотрез отказалась ездить с кортежем, сама водила машину – разве что согласилась возить в бардачке револьвер.

Или вот прекрасный эпизод: когда семья ехала на площадь в Чикаго поприветствовать всех после объявления победных результатов голосования, старшая дочь посмотрела на пустую улицу (уже зачистили от машин) и сказала: «Папочка, кажется, на твой праздник никто не захотел ехать». А когда эта же дочь приняла приглашение на школьный бал от симпатичного мальчика – как это принято на американский prom, с лимузином, смокингом и платьем – было много хлопот, чтобы в нарушении протокола она могла ехать в машине, которую ведёт не агент службы безопасности. Проверили мальчика, лимузин, дорогу от Белого дома до школы. Приезжает этот мальчик, родители, как принято, провожают нарядную дочь, а она им говорит, как все подростки на свете: «Please, be cool». Нормально себя ведите, не позорьте меня.

Еще жить в Белом доме довольно дорого. За аренду, конечно, денег не берут, банкеты и приемы за государственный счёт, обслуживание включено, штат на зарплате, но пропитание семьи оплачивается из личных средств, за одежду они тоже платили сами. Очень недешёвый образ жизни.

Что меня удивило – так это довольно сдержанный размах общественной деятельности Мишель. Я думала, что человек, который жестко объявлял, что не будет просто «миссис Обама», как-то активней разворачивается. У Первой леди нет никаких четких задач, в принципе, можно ничего и не делать, если не хочется. Хиллари Клинтон сразу хотела быть публичным политиком, за что постоянно огребала – ей постоянно напоминали, что никто ее в Овальном кабинете и на совещаниях не ждёт, потому что выбрали Билла Клинтона, а она приложением уже Америке досталась. Лора Буш была «домашней» Первой леди – улыбки и рукопожатия. Мишель сконцентрировалась на вопросах улучшения детского питания – развела знаменитый огород на лужайке у Белого дома, завела школьные программы. Но так, очень консервативно все.

Заканчивается книга жизнеутверждающе: на галерах мы уже отгребли, дети выросли – мухахахаха, свобода!

На эту тему ещё круто почитать воспоминания Элеоноры Рузвельт (первой общественно-активной жены Президента и самой долгоиграющей Первой леди) и отличные мемуары управляющего Белого дома, который заступил на пост молодым дворецким как раз при Элеоноре Рузвельт, и отдельно – печальную историю младшей сестры Джона Кеннеди, которую лоботомировали от греха подальше.

Летнее чтение 2019

Моя технология чтения устроена примерно так: я регулярно читаю книжный раздел The New York Times и Guardian, по всем заинтересовавшим книжкам скачиваю бесплатные первые главы с Амазона, и они выстраиваются у меня в длинную неупорядоченную очередь. Еще я читаю книжные каналы в телеграме, но источником рекомендаций для меня является только Knigsovet Дениса Пескова. Хороший источник идей – списки уважаемых книжных премий. Для меня главная из них – Просветитель, там весь наш новенький классный нон-фикшн собирается. Книжные обзоры Галины Юзефович на Медузе я тоже читаю, но книжек себе забираю мало. Иногда читатели моего канала подсказывают что-нибудь интересное – недавно как раз благодаря читателю обратила внимание на работу AI Superpowers: China, Silicon Valley, and the New World Order, как раз начала читать.

На ближайшие недели я наметила себе несколько книг по основным интересующим меня темам. Большую часть из них я не буду прочитывать до конца – очень часто классная на вид работа оказывается какой-то шляпой. Но проверить можно только прочитав. Иногда еще и купив книгу – ерунда начинает выпирать ровно после окончания бесплатной части.

Глобальное изменение климата и нам всем дракарис

Я прочитала замечательную работу The Uninhabitable Earth: A Story of the Future, обзор не написала, потому что все мои пометки в тексте исчезли из-за неведомого сбоя, а перечитывать заново я не готова. В глобальное изменение климата я поверила. Мне кажется, что наш упоительный мир, в котором из прихоти можно полететь через весь земной шар, бананы стоят дешевле картошки, и почти все вещи одноразовые, скоро закончится. От сожалений, что мы испортили жизнь нашим несуществующим пока внукам, пора переходить к решениям, самим-то что делать. Я вот планирую дожить до 2050 года, к которому может уже развернуться полномасштабная катастрофа с миллиардом климатических беженцев, затоплением прибрежных городов, падением сельхозпроизводства, засухами, наводнениями и болезнями. Поэтому все очень интересно.

Я начала читать книжку о Гренландии The Ice at the End of the World: An Epic Journey into Greenland’s Buried Past and Our Perilous Future – состояние ледяного щита Гренландии, который местами достигает толщины двух миль, остро влияет на климат. Но, возможно, не дочитаю, потому что это больше про историю работа, чем про климат. Какое-то время назад прослушала Brave New Arctic, почерпнула много нового для себя. Особенно поражает сложная океаническая система, в которой циркулирует вода разной плотности, солености и температуры, и как разбалансировка этой системы начинает подъедать арктический лед снизу.

Чтобы что-то понимать про климат, здорово бы немного разобраться в матчасти. Я мееедленно слушаю аудиокурс The Science of Extreme Weather, он довольно скучно идет. И есть прекрасный открытый Йельский курс The Atmosphere, the Ocean and Environmental Change, я прослушала три лекции и твердо намерена пройти их все. Курс блестящий, хочется немедленно пойти учиться в большой хороший университет.

Поскольку новый мир экологической диктатуры, в первую очередь, обрежет существующие объемы транспорта материальных предметов, решила прочитать одну из книжек, посвященных глобальным перевозкам. Ninety Percent of Everything: Inside Shipping, the Invisible Industry That Puts Clothes on Your Back, Gas in Your Car, and Food on Your Plate выглядит симпатично, и у этого автора я уже прочитала книжку про человеческую кровь, она была интересной. Другой вариант – Door to Door: The Magnificent, Maddening, Mysterious World of Transportation или The Box: How the Shipping Container Made the World Smaller and the World Economy Bigger.

Бизнес-литература

The Goal: A Process of Ongoing Improvement и The Logical Thinking Process: A Systems Approach to Complex Problem Solving. Давно планировала.

Разное интересное (или нет – узнаю позже)

Хочу дослушать автобиографию Мишель Обамы, осталось всего 12 часов. Она ее сама с большим чувством читает, поэтому можно слушать на скорости 1,5, как раз нормальный темп получается. В дискуссии в фэйсбуке Галины Пивовар увидела ссылку на книгу “Неизвестное сельское хозяйство, или Зачем нужна корова?“, это одно из немногочисленных современных исследований вопроса, так что купила уже. Archaeology from Space: How the Future Shapes Our Past – археологи научились анализировать спутниковые снимки и нашли тысячи новых старых городов. И очень жду в начале августа The Power Broker: Robert Moses and the Fall of New York, который летит ко мне из США от подписчицы этого блога (спасибо большое). Уже взяла из офиса новую упаковку разноцветных закладочек-самоклеек. История эпического, безжалостного городского развития – как один госслужащий выселял людей из домов сотнями тысяч, вырезал в теле города магистрали, создавал парки на местах трущоб и пользовался ничем не ограниченной властью. В Нью-Йорке дело было, но, думаю, нам всем такое полезно почитать. Beware! Это будет долго, книжка огромная.

Фикшн

Чтобы не очерстветь душой окончательно, решила заняться фикшеном. Взяла в Audible “Портрет художника в юности”, который никогда раньше не читала. Классика чем хороша? Тем, что ее много. Заглядываюсь на новый “женский” перевод Одиссеи в аудиоверсии. Там язык совсем-совсем осовремененный и простой, такой, как можно себе представить в устном рассказе.

Мертвые души. Перезагрузка

Fall; or, Dodge in Hell: A Novel

Великий Нил Стивенсон взял свой самый простой роман, полностью сводящийся к перестрелкам и погоням, и написал продолжение в виде (пока) самого раздумчивого текста, все герои которого большую часть времени мертвы. Местами он здорово сближается с «Линкольном в Бардо» и «Погребённым великаном» – почти сновидческими диалогами неуспокоенных душ и тем, что покойники поголовно страдают беспамятством.

Книжка условно продолжает Reamdy, главный герой – создатель грандиозной ролевой он-лайн игры T’Rain, поэтому я думала, что после смерти сознание Доджа загрузят в его же игру, ну и там что-то вокруг этого будет. Но нет, Стивенсон не так прост. Додж внезапно умирает и обнаруживается, что он не удосужился обновить завещание, в котором тридцать лет назад под влиянием момента просит сохранить его тело для дальнейшего воскрешения. Тут же подлетает основатель стартапа по заморозке, который когда-то это инспирировал, и выясняется, что они для экономии перестали держать замороженные тела целиком, и даже головы потом перестали хранить, потому что можно же просто наделать тонких срезов мозга и оцифровать нейронные связи. Пивот и оптимизация! Дальше идёт адский совершенно кусок, когда юристы с двух сторон рубятся, что же будет максимально верным исполнением завещания, в итоге мозг Доджа оцифровывают, но другим способом, и для изучения вопроса создают отдельный фонд.

Вообще, весь роман – как жизнь солдата, которая состоит из долгих периодов скуки, перемежаемых краткими моментами ужаса. Только здесь вместо ужаса восторг, а вот скука на месте. Он дико, нечеловечески скучный. Я могу читать почти все, что угодно, и то сознание теряла в отдельных местах, потому что длинные, лишенные всяких признаков жизни диалоги цифровых призраков – это что-то. Но где интересно, там интересно.

Неимоверно круто придуман вот этот момент: ну оцифровали мозг, сделали дамп – а дальше-то что? Обычно в книжках типа We are Legion, We are Bob (прочитала полтора тома, сначала бодро, потом невозможно) данные неведомым волшебным образом становятся процессом, и цифровое сознание вдруг запускается. Здесь же они двадцать лет с этими данными носятся, пока что-то не происходит, но.и это что-то выглядит для внешнего наблюдателя как непонятный процесс, о котором можно судить только по динамике расхода процессорных мощностей и памяти. Тем временем цифровое сознание перемалывает хаос на порядок, в основном, по античным космогоническим лекалам. Память о прошлом оцифровка не проявляет.

Потом к Доджу присоединяются новенькие души, и тоже там как-то обустраиваются. Здесь здорово прописано, как фонд носится с практическими проблемами содержания цифрового Лимбо. Во-первых, электричество и вычислительные мощности. На одного «Доджа» уходит прорва, а есть ещё и другие. Как относиться к запущенным процессам – технически все укладывается в рамках UNIX администрирования, но прерывать вот эти процессы, это как – убийство или нет? А когда один процесс прерывает другой, то стоит ли тот другой восстанавливать из бэкапа? Как относиться к автохтонным процессам, которые порождены уже внутри этого мира, и никак не связаны с реальным миром? Круто придумано, что долгое время никто понятия не имеет, что происходит внутри Bitworld, видят только логи. Тем не менее, охотников оцифроваться много, их приходится придерживать в виде дампов, прежде чем запускать по мере подключения новых мощностей. Очень странно, что, даже когда оцифровка становится мэйнстримом, все души не помнят ничего из прошлого в Meatspace, а так и живут в мифологическом пространстве богов и героев. Их там миллионы уже, а все

Дальше там случается своя гигантомахия и потерянный рай, персонажи книги практически в полном составе отправляются на сервера, по неясным причинам забывают о своей реальной жизни, но продолжают в и в цифре отливаться в архетипы. Реальный мир, тем временем, переживает свои проблемы (центральная часть США неспроста называется там Америкастаном), но постепенно все больше стабилизируется как придаток к цифровой вселенной. Хотя вселенная эта очень так себе.

Девушка с зеленой мили

Death Row: The Final Minutes: My life as an execution witness in America’s most infamous prison

В обязанности пресс-секретаря Департамента юстиции Техаса входит посещение всех смертных казней штата. Потому что как же иначе потом написать пресс-релиз. В Техасе к смертной казни относятся с большим энтузиазмом, поэтому автор успела посмотреть более чем на триста насильственных смертей.

Я предполагала, что книга будет рефлексией этого поразительного опыта, который, по-хорошему, ни с кем не должен случаться. Вряд ли можно на постоянной основе без последствий смотреть, как людей прикручивают к каталке и убивают с помощью смертельной инъекции. Должно что-то произойти, может, новое понимание границы жизни и смерти, инсайт какой-то придти.

На деле здесь мало про инсайты и философию предельного, вся книга – это ответочка работодателю от недовольного увольнением сотрудника. Хорошо быть пиарщиком и иметь на руках крутой материал! Вместо того, чтобы просто в суд подать, Мишель подала в суд и написала книжку, которая оказалась вполне в духе времени, когда книжки девочки-гробовщицы отлично пошла, судмедэксперт тоже хорошо выступил, еще есть целая серия такого, например, мемуары спецов, которые места преступлений от всякого ужасного отмывают.

Техас – очень лояльный к смертной казни штат, сама Мишель выросла в городке, где все так или иначе связаны с службой исполнения наказаний, поэтому для нее тюрьма строгого режима – не ад на земле, а нормальное такое место. Она с замечательным спокойствием описывает, как раз за разом заходит в комнату для наблюдателей – за стеклянной стеной со стороны головы преступника отделено пространство для родственников его жертв, со стороны ног – для его собственных родных. Мишель обычно присоединялась к родным убийц, хотя несколько раз была и в помещении собственно казни. Толстокожесть развивается необыкновенная – как-то один из приговоренных разошелся во время последнего слова, и все говорил, и говорил – длительность этого слова не особенно регламентируется, а она думала, что из-за этого гада пропустит сейчас ланч. Во время беременности она тоже продолжала работать, как обычно. Периодически Мишель, конечно, вставляет задумчивое упоминание, что как-то оно не очень комфортно было, но не чувствую здесь искренности. Основная задача книги – расправиться с lying assholes (бывшим работодателем), ну и интересное порассказывать.

Еще из сквозных тем проходит история с последней трапезой. Оказывается, была такая традиция, действительно, приговоренный перед казнью мог в некоторых пределах “заказать” себе что-то особенное. За еду отвечал тоже заключенный, бывший рок-музыкант, обучившийся кулинарии у настоящего шефа (тоже заключенного). Вопреки легенде, омаров и стеки к столу смертников не поставляли, но что-то хорошее старались предложить. Если кто-то потребовал бы филе миньон и омара, то ему дали бы некоторое приближение в виде бургера и рыбы. Однажды Мишель сама бегала в магазин за камбалой (7 долларов), чтобы кто-то напоследок съел то, что хотел. Обычно смертники просили чизбургер, Мишель этот чизбургер пробовала и утверждает, что это лучший чизбургер в мире. Правда, большинство и чизбургер свой не одолевали, теряли аппетит. При новой уже администрации кто-то запросил еды на десятерых, не съел ничего, и традицию отменили вовсе – что все ели, то и смертник получал.

А так они в этой своей тюряге с “зеленой милей” душа в душу все жили. Приговоренная за убийство мужа и двоих маленьких детей Фрэнсис Ньютон связала для матери Мишель плед с желтыми розами. Один из заключенных, пока ждал казни двадцать лет, не только заочное образование успел получить, но и завести приличный небольшой бизнес на открыточках (вау, великая страна – Америка). И книги переводил на шрифт Брайля! С одним из приговоренных Мишель и остальные сотрудники так подружились, что рыдали и горевали, когда пришел его срок.

Бывали ЧП и просто странные вещи – тюремные восстания и побеги, нападения на конвои, попытки суицида, вспышки кори и гриппа, кто-то, ровно по Кингу, держал в камере ручную мышь, кто-то устраивал ритуалы черной магии. В лучших традициях прозрачности Мишель обо всем рассказывала на пресс-конференциях. И сопровождала журналистов по внутренностям тюрьмы, насколько позволяли правила. Неудивительно, что потом ей трудно было найти работу: специализация.

Сейчас в США много обсуждается смертная казнь, я послушала один из выпусков вечернего шоу Джона Оливера на эту тему, там, где он рассказывает о смертельном абсурде ситуации: как фармкомпании отказываются участвовать в тендерах на продажу медикаментов для смертной казни – прибыли немного, а для бренда не очень. И кто-то даже заказал препараты для казни где-то в Европе! Что производят умервщление не врачи, врачам нельзя, а люди, которые немного подучились иголкой в вену тыкать, поэтому иногда приговоренные мучаются часами (интересно, что при этом происходит с наблюдателями со стороны головы и со стороны ног). Самый мозговыносящий случай связан с выигранным одним из приговоренных судов, в результате которого суд разрешил ему предоставить для казни собственные препараты. А еще это очень дорого, дороже, чем пожизненное заключение – все равно до исполнения приговора проходят годы и десятилетия, во время которых тратятся страшные деньги на юристов, административную работу и обеспечение безопасности.

Мишель в этом вопросе внезапно сближается с Достоевским. В “ее” тюрьме казни всегда проходили ок, она поражалась, как быстро и незаметно наступала смерть – ну, для нее незаметно, у человека на каталке по этому поводу могло быть другое мнение. Но она столько общалась с приговоренными, что видела, как отсидевший двадцать лет смертник становился уже совсем другой личностью, не тем семнадцатилетним подростком, который совершил убийство. Убивает один, казнят другого.

Шрек до конца

Нельзя, но можно. История «АндерСона» в смыслах, рецептах и цифрах

От книжки про кафе, где висит табличка “Дети, оставленные без присмотра будут съедены или проданы в рабство” я ожидала намного большего. На деле получилось не очень здорово, и я долго думала, что не так. Даже сладенькая и ванильная история Вкусвилла лучше читается.

Больше всего меня вымораживают истории “как мы хулиганили, но нам это сошло с рук, потому что мы клевые”, традицию которых заложил Лебедев со своим знаменитым портфолио несуществующих заказов. Только здесь хуже – потому что эпизод, в котором матери-основательницы берут заказ на корпоративное, предоставляя в качестве образцов продукции, в том числе, котлеты из “Академии”, которые даже не знают, как готовят, идут в “Академию” и выведывают у официанта (откуда, правда, официант его знал?) рецепт, а потом понимают, что эту котлету они в бюджете не потянут и меняют на почти такую же – это не то, чем стоит хвалиться в книге о себе. Особенно, если есть план развиваться как мировая сеть. Ну ладно владельцы бизнеса могут через свою лихую оптику это оценивать, но книгу-то писала специальная контора по созданию корпоративных историй, как они могли клиента подставить.

Собственно, в этом, я думаю, и состоит проблема книги. Есть вещи, которые лучше всего делать по любви. Можно круто написать историю компании, если тебе вот прям интересно, как оно так получилось – берешь и исследуешь, интервьюируешь, пишешь. Вот взял так кто-то и написал про LEGO, Алибабу, Airbnb. Можно написать о своем бизнесе – как тот же Вкусвилл или Мосигра. Так тоже здорово получается, может, менее умело, чем у профессиональных автора, зато с правдой и болью. А можно собрать команду, придти к владельцу бизнеса, продать ему идею саги о становлении компании, как это будет здорово для корпоративных подарков, формирования глубоких корней бренда и увековечивания этапов большого пути, потом по методике всех интевьюировать, вырисовывать структуру книги, трепетно согласовывать. В результате получится большой корпоративный буклет. Вроде книга, а вроде и нет.

Это очень чувствуется. Ни собственник, ни заинтересованный автор никогда не напишут фразы про “немалую долю самоиронии, скрываемую под холодноватым шиком”. И точно не будут умиляться тем, что положено – о боже, боже у них разные доски для рыбы, мяса и овощей и даже ножи разные.

И самая яркая деталь – в качестве несущей метафоры для книги постаили такую байку: основательница кафе однажды специально вывезла четырех топ-менеджеров в парижский Диснейленд, чтобы они посмотрели, как герои Диснея – участники ежедневного парада – уезжают уже из поля зрения публики, но и там, где их почти не видно, продолжают улыбаться и махать, потому что “высшее проявление профессионализма – это оставаться Шреком до конца”. Эта фраза, знаменующая профессионализм и перфекционизм повторяется еще пару раз. Но с вероятностью в 98% на этом параде не было Шрека, потому что он не входит в пул диснеевских героев, он из DreamWorks и бывает в других развлекательных парках. Я проверила на сайте Диснея, на сайте Диснейленда и Диснейстора, распросила знакомых – никаких следов Шрека. Остается 2% на то, что была какая-то короткая сделка по правам или, не знаю, гастроли. Но, кажется мне, что это просто ошибка авторов, которые не сделали факт-чекинг. В сочетании с песней о перфекционизме выходит отлично.

Есть там и славные вполне инсайты. О том, что рай для детей не должен превращаться в ад для родителей. И как анимационные программы для совсем маленьких детишек одинаковые, с трех лет до восьми у мальчиков и девочек прям разные, а потом снова все сливаются в одну дискотеку. О том, что кафе сети – это “дружеский дом напрокат”, а также немного сериал, в том смысле, что туда приходят получать новые впечатления в рамках приятной предсказуемости. Что идеальное кафе должно быть “местом моральной неги” и пространством измененной игровой реальности для всех (добавлю от себя – потому что так взрослые больше всего съедят, как в аэропорту). Похожие штуки круто описаны в книге о малых данных.

И в последней главе Анастасия – владелица этого всего – проницательно замечает, что книга получилась про нее, но не от нее. От нее я бы отдельно почитала.

Еще там есть славная библиография:

Построение бизнес-моделей. Настольная книга стратега и новатора

Секреты идеального магазина. Мемуары создателя розничной империи

Дело не в кофе: Корпоративная культура Starbucks

Four Seasons: The Story of a Business Philosophy

Цель. Процесс непрерывного совершенствования