Покер на убивание

The Bomb: Presidents, Generals, and the Secret History of Nuclear War

13 последних Президентов США очень особенные люди, потому что более или менее могут отдать команду нанести ядерный удар по противнику. “Более или менее” – это потому что до конца неясно, что будет, если военные не примут приказ, сочтя его неоправданным. И такое им приходится обсуждать.

Книжка построена на последовательном обсуждении подходов к этой проблеме каждого из президентов. К нашему общему великому и незаслуженному счастью стратегия ядерной войны остается чистой теорией (хвала всем богам), поэтому все это больше говорит о людях, об устройстве государственной машины и о временах, чем собственно о войне. Неимоверно интересно!

РЭНД не зря ввели в обиход термин и концепцию теории игр. Нобелевскую премию за нее дали по экономике, но придумывалось все для войны. На первом этапе это была история про двух игроков – США и СССР, каждый из которых может нанести первый ядерный удар в двух вариантах: на тотальное поражение и так сказать точечный, хотя в масштабах атомной бомбардировки точечным удар можно называть только очень условно. Второй игрок всегда остается при возможности дать ответный залп – либо на уничтожение максимального количества городов и живой силы, либо по объектам военной инфраструктуры. При этом, игроки не коммуницируют. Какая стратегия будет выигрышной?

Дальше обсуждаются варианты, и это чистое моделирование. Что может быть легитимным поводом для первого ядерного удара? Первая полудюжина президентов считала, что любой акт агрессии по отношению к странам-членам НАТО – хорошая причина для небольшого того предупредительного удара по ракетным шахтам. Это должно быть жирным намеком на то что так делать не надо и все серьезно. Но в ответ советские люди могут пульнуть на уничтожение. Или не могут? А вот еще важные детали: у шамана три руки, ядерная триада состоит из военных баз с ракетами (время долета до территории противника – минуты), бомбардировщиков (часы) и субмарин (как дело пойдет). Как правильней наносить этот первый удар? Ястребы настаивают на вариант с базами, гуманисты – на авиации, потому что самолет еще можно отозвать, если что.

И так – множество вариантов разных ходов и демонстраций готовности к определенному ходу в условиях отсутствия коммуникации. Страшно похоже на эту известную сцену из “Принцессы-невесты”, только без противоядия.

Еще похоже на тот анекдот, когда капитан американского авианосца велит команде молчать, пока он будет разговаривать с командой советской атомной подлодки, потому что русские очень обидчивые и, чуть что, стреляют. И говорит аккуратненько “Хэллоу, Рашн”, что воспринимается другой стороной как “хреново покрашен” – ах вот как, ракеты к пуску.

А как мы покажем им, что готовы сделать это? А почему мы уверены, что они расшифруют этот сигнал правильно? Если будем наращивать ядерные вооружения – вот что они подумают, что мы готовимся к войне или что ответ на их агрессию будет сокрушительным? Что можно считать победой в атомной войне? На каком-то совещании один из генералов в запале сказал: “победа – это когда останется один русский и два американца”, на что ему резонно ответили, что хорошо бы эти американцы оказались разнополыми. Ну и как подметил один из Президентов – вся ситуация составляет выбор между сдачей и самоубийством.

В результате первого этапа США обрело существенно больше ракет, чем было нужно для полного уничтожения всех мишеней по десять раз. Это в книжке не освещается, но понятно, что основным двигателем наращивания количества ракет было чье-то обогащение на этих подрядах. И точно также не освещается очень тонкий момент: ракета с ядерной боеголовкой – сложная штука, нельзя один раз поставить ее в шахту и думать, что в любой момент по нажатию кнопки она взлетит. Там еще отдельная дорогая работа по обслуживанию и поддержанию арсенала идет, поэтому количество еще не самый важный параметр.

На Никсоне рефлексивная игра стала еще сложнее, потому что до того это было про двух игроков, а Никсон всерьез рассматривал идею отбомбить Вьетнам – из гуманных побуждений закончить войну. Он, кстати, был первым Президентом, который отыгрывал эту гамлетовскую карту с безумием: настрополил переговорщиков, чтобы они намекнули Хо Ши Мину о предельной импульсивности и неконтролируемости Никсона, так что без гарантий, что он не даст команду на превращение джунглей в радиоактивные пустоши. Потом к этой традиции обратился Трамп, но ему и переговорщики не нужны, у него твиттер есть.

Где-то на Картере произошел разворот к уменьшению числа ракет. Картер был связан больше с флотом, чем с ВВС, поэтому тяготел к стратегии мобильного подводного атомного флота, который подплывет, куда надо, и отстреляется. На этом фоне тупо количественный параметр не был уже таким важным, ну и придумали много нового типа ракет с несколькими боеголовками.

Рейган вообще начал с пугающих речей про империю зла, а продолжил разоружением. Там ужасно смешной момент есть, как Рейган с Горбачевым на встрече Женевском озере сидят, и Рейган вдруг спрашивает: “А вот если бы на США напали инопланетяне из космоса, СССР бы нам помог?”. Горбачев говорит, что да, помогли бы против инопланетян. “И мы бы помогли СССР”, – тепло сказал Рейган. Всегда знала, что миру нужна внешняя угроза.

И еще более сложный уровень игры начался, когда количество активных игроков разрослось до непонятно количества. Ядерный клуб-то ого-го, больше десяти стран только официально, на самом же деле, вообще непонятно. Все моделирование и обсчет рефлексивных игр на таких количествах ломается, как жить – непонятно. Тут возможен выход либо в создание космических войск для одной или двух стран, чтобы отбросить все на ситуацию пятидесятых годов, либо линия с беспилотными сверхточными вооружениями, когда к кому угодно относительно незаметно может прилететь небольшой дрон с взрывчаткой, и масштаб убийств снижается с десятков миллионов граждан до 5-10 человек – лидера и его приближенных.

И всем бы была хороша эта книга, если бы автор так не горячился по поводу Трампа. Как-то очень у него плакатно получается: святой в смысле ядерной стратегии Кеннеди (договорился, понял, предотвратил), молодец Обама и опасная обезьяна с гранатой Трамп. Их номер сорок пять действительно нестабильно выглядит, с этим заметным желанием отбомбить хоть кого-нибудь. Особенно, вероятно, Южной Корее и Японии неприятно. Но такие эмоциональные штуки всегда вредны для нон-фикшена, особенно для читателей, которым эти волнения совсем чужие – у нас свой президент есть для недовольства.

Также про это:

История карибского кризиса: детальная хроника трагикомической недели перед неслучившейся третьей мировой.

История RAND Corp – фабрики мысли, которую ВВС США создали, чтобы было кому всерьез обдумать, как теперь жить в мире с явной перспективной ядерной войны. Wizkids из РЭНД десятилетиями бесили генералов на совещаниях.

Попытка написать книгу о военной стратегии вообще.

Одно лишь дыхание

Exhalation: Stories
“Выдох” Тед Чан

Чистые и легкие рассказы для зимних каникул. Даже если считаете, что не любите фантастику, попробуйте, у Чана фантастические допущения ближе к философским мысленным экспериментам, чем к пиу-пиу. Впрочем, ничего плохого в пиу-пиу и пылающих штурмовиках на подлетах к Ориону я не вижу.

Меня проняла история «Жизненный цикл ПО» – там стартап разрабатывает няшные ИИ в аватарах смешных животных, которые были бы такими «тамагочи на стероидах» – цифровыми фамилиарами, которые надо было бы растить, кормить цифровой едой, наблюдать за развитием и даже дружить. Жило это все на платформе цифровой вселенной типа забытой уже Second Life, но получше – во вселенной рассказа этот формат выстрелил. Сначала круто пошло и пользовательская база росла, люди покупали няшек и воспитывали, потом интерес спал, потом стартап закрылся, но сплоченное комьюнити хадкорных любителей осталось, продолжали возиться со своими цифровинками, которые доросли примерно до подростков. Потом начала проседать платформа их цифрового мира – функционировать все функционировало, но пользователи уходили, континенты обезлюдевали, ну и ясно было, что скоро и сервера начнут сносить. Ощущение заброшенной игровой площадки, с которой все уже убежали обедать и смотреть мультики, только ты почему-то остался среди скрипящих на ветру качелей, передано так ярко. А портировать код для новых платформ дорого – кучка фанатов не потянет.

Там есть еще другие слои сюжета, то-се, свобода воли, вопросы правового статуса ИИ и превосходства метода выращивания перед дип ленингом. Но вот эта тема с зависимостью от продукта, который живет под контролем стартапа, который живет в своём цикле, да еще и является надстройкой над чьей-то еще платформой.

Как раз сообщили, что купленный Майкрософтом Wunderlist скоро закроют, а ведь прекрасная штука была. Если Evernote вдруг решит прекратить свою деятельность, неприятно будет, у меня там уже лет десять как все выстроено, целый мир внешней памяти. Про собачек-роботов Айбо душераздирающая история: Сони их перестала производить и поддерживать, запасные части любители все скупили на eBay и успели износить, уже и каких-то надоевших собачек стали разбирать на детали для все еще любимых. Это только самый верхний слой ситуации, когда ты ничем не владеешь, хотя за все платишь. Собачка хоть физическая штука, ближе к мясорубке (у меня мясорубка работала двадцать лет и еще двадцать могла бы проработать, но сломалась одна крошечная, ничтожная деталь, которая больше не производится), а все эти наши выстроенные миры внутри чужих миров – вот что в вечной опасности. Наши гильдии, сообщества, накопленные богатства, титаны и могучие персонажи.

Но есть и хорошая история из этой серии. Давным-давно, в незапамятные времена цифрового расцвета была социальная сеть friendfeed, которая вообще-то предназначалась для интеграции всех личных фидов пользователя – чтобы вся его цифровая деятельность в одной ленте отображалась – но еще там придумали такую штуку как «лайк», за что сеточку купил Фэйсбук – лайк оказался полезной выдумкой. Вообще-то фидик не очень приспособлен для выполнения функций социальной сети, но мы там как-то завелись и зажили абсолютно изумительным цифровым сквотом. Лучшая социальная сеть в моей жизни. В конце 2014 года Фэйсбук объявил, что фидик закроют насовсем в апреле 2015 года, что и произошло. Но! Несгибаемое сообщество это так не оставило, а написало свой собственный фидик (и даже в двух экземплярах, что составляет отдельную историю). С тех пор фидик живет, принадлежа сам себе, составляя инфраструктуру для самой странной и прекрасной соцсети ever. Кроме нас, там еще развиваются комьюнити иранцев и итальянцев, это слегка параллельные вселенные, совсем в духе Чана. Включиться почти невозможно, некоторые энтузиасты занимаются онбордингом новых членов сообщества – вот и разъясняющая статья есть, с которой я не во всем согласна, но свою же не написала.

2019

33 книги.

Нон-фишкн

  1. The Uninhabitable Earth: A Story of the Future. Первая книжка прошлого года произвела на меня такое впечатление, что я даже не смогла написать на нее отзыв. Краткое содержание: нам конец, климатическая катастрофа неизбежна. У меня еще и в деловой жизни год был наполнен ожиданием законодательного апокалипсиса (если я вдруг начну раздавать людям полезные советы на тему “как жить”, первым из них будет – никогда не попадать в ловушку ожидания), поэтому идея книги проняла меня основательно. Как ту девочку из второго сезона “Большой маленькой лжи”, которая на уроке о климате от ужаса сначала залезла в шкаф, а потом выпала оттуда в обморок. Я даже включала фактор катастрофы через тридцать лет в свои выступления на тему стратегии, и – до Греты – на меня смотрели примерно как на Грету. Но, друзья, вот произошло то, чего мы ждали в нормативной сфере, и я поняла, что все будет хорошо. Пятидесятый год тоже переживем.
  2. The Artist, the Philosopher, and the Warrior: Da Vinci, Machiavelli, and Borgia and the World They Shaped. Очень люблю книжки про историю с каким-то компоративистским твистом. Качественная трио-биография трех символов Возрождения: Да Винчи, Макиавелли и Борджиа, жизни которых были тесно связаны. Когда читаешь, страшно тянет во Флоренцию.
  3. The Big Picture: The Fight for the Future of Movies. Недооцененная, на мой взгляд, работа о состоянии современного кассового кино – почему столько сиквелов и франшиз, как благодаря китайцам и Аватару взлетел формат IMAX, которы до того считался годным только для демонстрационных роликов о бабочках, и о том, что уход кино из кинотеатров в подписные сервисы – его спасение.
  4. ВкусВилл: Как совершить революцию в ритейле, делая всё не так. ВкусВилл молодец со всех сторон, но книжку написали никакую.
  5. Zucked: Waking Up to the Facebook Catastrophe. Первая в отчетном году из технопессимистических моих книжек. О преступлениях Фэйсбука против демократии, правами человека и социальном равенстве.
  6. Brave New Arctic: The Untold Story of the Melting North. Конечно же, “Необитаемой Земли” оказалось недостаточно для оценки глубины надвигающейся климатической катастрофы. Детали о том, как именно и почему тает Арктика. Книжка более техническая, написана ученым, а не журналистам – и для России весьма интересная.
  7. Soldiers of Reason: The RAND Corporation and the Rise of the American Empire. Грандиозная и запальчивая история корпорации RAND, которая была знаковой институцией для консалтеров моего поколения. Мы мечтали построить могущественную фабрику мысли, не зная, что ее время где-то прошло, а где-то и вовсе не случилось. Но существующие сейчас в стране аналитические центры – отражения этой мечты.
  8. Alibaba: The House That Jack Ma Built. Полная неожиданных фактов и поворотов биография одного из главных маркетплейсов планеты.
  9. The Mastermind: The hunt for the World’s most prolific criminal. Остросюжетный нон-фикшен о том, как неповоротливый программист в шлепанцах был повелителем всемирного сетевого наркокартеля, хозяином жизни и смерти многих людей, несостоявшимся диктатором и несостоявшимся же писателем. Не оторваться.
  10. Будет сила, будет и воля. Как получить доступ к собственным ресурсам. Руководство по достижению и сохранению стабильно нормального уровня бодрости. Ну так, все правильно и ожидаемо.
  11. 0,05. Доказательная медицина от магии до поисков бессмертия. Титулованный отечественный нонфикшен о доказательной медицине – неравная схватка даже не с фуфломицинами и гомеопатией, а с ужасом ограниченного знания.
  12. Midnight in Chernobyl: The Untold Story of the World’s Greatest Nuclear Disaster. Классная работа, по минутам разбирающая события на ЧАЭС – когда читала, еще не знала, что выйдет сериал “Чернобыль”, всем, кого он задел, прям советую прочитать “Полночь в Чернобыле”.
  13. Working by Robert Caro. Чуточку халтурно сбитый сборник воспоминаний человека, о котором я ничего не знала, прославившегося как идеальный биограф людей, о которых я тоже ничего не знала – и это так написано, что я на этих каникулах буду читать “The Power Broker: Robert Moses and the Fall of New York”, которую мне прислала читательница блога из США – в бумаге!
  14. The Martian’s Daughter: A Memoir by Marina Whitman. Автобиография дочери великолепного и великого математика Фон Неймана, в которой она много хвастается, но и много рассказывает интересного об отце. Качественную биографию Фон Неймана все еще ищу – это был сверхчеловек.
  15. Нельзя, но можно. История «АндерСона» в смыслах, рецептах и цифрах. Неудачная книжка о сетевых кафе, авторы которой так взбивали сливки, что они осели.
  16. Death Row: The Final Minutes: My life as an execution witness in America’s most infamous prison. Как пиарщица техасского пеницитарного ведомства писала пресс-релизы по итогам каждой казни, и поэтому была вынуждена смотреть смерти в глаза каждую неделю.
  17. Becoming by Michelle Obama. Часть обязательной программы Первой леди США – написать автобиографию. Довольно интересно, но про Белый дом можно было бы и побольше рассказать.
  18. AI Superpowers: China, Silicon Valley, and the New World Order. Как перестать бояться невозможного всемогущего искусственного интеллекта из популярных страшилок и начать опасаться того, что действительно опасно.
  19. The Mystery of Olga Chekhova: The true story of a family torn apart by revolution and war. Невозможная и более-менее реальная биография русской немецкой суперзвезды, шпионки, красавицы.
  20. New Family Values by Andrew Solomon. Высокоценимый мною автор сделал спецпроект для Audible с сюжетами о самых разных семьях, какими бы они не были в современном мире. Хайнлайн с его идеей С-семьи одобряет.
  21. Permanent Record by Edward Snowden. Эдвард Сноуден живет где-то среди нас и хочет рассказать, как он этого добился
  22. Курс “Здоровый дофамин”. Второе острое интеллектуальное впечатление года. Сначала этот курс мне очень понравился – и я о нем много писала в телеграм канале, кто-то его по моей рекомендации купил. А потом мне стали присылать разные не вполне корректные вещи, сказанные автором курса, и я сама начала находить фактические расхождения (о эти злополучные 20 000 дофаминовых нейронов), и я на длительное время поселилась в логическом тупике. Как читать нон-фикшен, если ты не можешь проверить и не можешь поверить?
  23. Mindf*ck: Cambridge Analytica and the Plot to Break America. Бывший сотрудник знаменитой Cabridge Analytica раскрывает известные ему зловещие тайны. Меня же регулярно спрашивают: так оно работает или нет?
  24. The Europeans: Three Lives and the Making of a Cosmopolitan Culture. Привольный и прихотливый рассказ о том, как Европа становилась сама собой в девятнадцатом веке – и как в этом участвовал русский барин-литератор в компании мировой суперзвезды и последнего человека эпохи Возрождения.
  25. Три дочери Льва Толстого конец года удался на толстоведение – тройная биография дочерей Толстого рассказывает много интересного о событиях “после бала”.
  26. Super Pumped: The Battle for Uber. И еще одна несколько технопессимистическая книжка – как истиный хаотик Каланик построил Убер, а потом его оттуда свои же и изгнали, будто демона.
  27. “Жизнь Льва Толстого: опыт прочтения” Андрей Зорин. Идеально свежая во всех смыслах биография Толстого. Сухая и блестящая, как снег на морозе.

Фикшн

  1. The Murderbot Diaries. Тетралогия новелл об искусственном разуме, который употребляет все свои возможности на то, чтобы посмотреть как можно больше сериалов.
  2. Luna: Moon Rising. Кровь и реголит – завершение трилогии о Новой Луне. Славная и в хорошем смысле классического толка фантастика.
  3. Fall; or, Dodge in Hell: A Novel. Длинный роман Стивенсона, в котором все начинается с того, что все умерли. Ну как начинается – где-то страниц через триста, а сначала подходы и экспозиции. Обсуждать и вспоминать эту книгу здорово, но для этого придется расплатиться довольно тяжким чтением.
  4. Искусство легких касаний. В.О. Пелевин. Милый, милый.
  5. Cutting for Stone. Когда-то продавали бульонные кубики, сделанные из упаренного крепкого бульона со специями. Читать “Рассечение Стоуна” – примерно такой же экспиренс, как тот кубик жевать. Ошеломительно.
  6. The Institute. Канонический Кинг с продуманным финалом. Когда до конца аудиокниги оставалась два часа, я не выдержала и пошла гулять, чтобы дослушать. Где-то в незримой глубине история Института смыкается с историей RAND Корпорэйшн и всеми его отражениями.

Что я читала в 2018 году, 2017 и 2016.

Нумидийская кавалерия

“Жизнь Льва Толстого: опыт прочтения” Андрей Зорин

Свежая биография Льва Толстого, книга любопытной судьбы: вообще говоря она написана для мировой аудитории (выход на английском языке запланирован на март следующего года), но версия для российского рынка вышла к нон-фикшену.

Я прочитала эту работу за выходные, книга компактная, и ясная. Если вы не читали новые длинные работы о Толстом, то очень советую: это интересная книга. Не всегда так бывает: просто приятно открыть и читать, хорошая история (пусть даже с известными всеми поворотами) и славные разные детали. Хорошо же, когда Толстой говорит Чехову, что Шекспира не любит, но чеховские пьесы еще хуже. Потом ласково взял за руку и нежно сказал: “Вы хороший, Антон Павлович”. И не удержался прибавить: “А пьесы ваши все-таки плохие”. Ну или знаменитая несостоявшееся дуэль с Тургеневым, чье умиление незаконной дочерью Паулиной, которая “шьет для нищих”, Толстой счел необыкновенно пошлыми. (А Паулина, к слову говоря, была подкинута Тургеневым в семью Виардо, где она и воспитывалась, правда, при финансовом обеспечении отца. Тоже интересная история, в “Европейцах” об этих коллизиях много рассказывается)

Я, кроме пары удивительных деталей (Фет заказал ему пару ботинок за 6 рублей и дал расписку, что будет носить, всякое такое), поняла для себя одну важную вещь, до которой не могла додуматься, потому что почти всегда принимаю сказанные слова за чистую монету. Так вот, до меня наконец дошло, что Толстой – совершенно ненадежный рассказчик в своих дневниках и письмах. Дневники страшно трудные у него, но это часто нагнетание, бывает такой эффект, когда начинаешь писать с каким-то настроением, и каждый следующий абзац текста отталкивается от предыдущего, двигаясь все дальше и дальше в намеченном направлении. Кто занимается нарративными практиками серьезно, тот много говорит о технике безопасности и о том, что благородная привычка вести дневник может здорово навредить в некоторых обстоятельствах. В дневниках люди вообще склонны впадать в разные крайности. Поэтому – да, он увидел некоторую правду, которую уже нельзя развидить, но нет, жизни и радости в Толстом больше, чем этой мрачной бороды.

Мне кажется, этот опыт Толстого, который со всей ясностью сфокусировался на страшной несправедливости, которая творилась вокруг него, и понял, что так жить нельзя, а как можно – непонятно, крайне важен для нас сейчас. Социальное устройство стало очевидно получше (хотя местами тоже адище), но есть другая правда – глобальной климатической катастрофы, которая происходит прямо сейчас, и через несколько десятилетий станет общим кошмаром. В это точно также не хочется верить, как не хотелось благополучным современникам Толстого думать о голодных крестьянах (во-первых, их страдания сильно преувеличены, во-вторых, все от лени и пьянства, в третьих, пусть сами разбираются). Но мы помним, чем кончилось все в начале прошлого века. Как писал Толстой совсем по другому поводу, то, что казалось абсолютно невозможным и немыслимым, стало единственно возможным.

Утешительно, что Толстой всегда говорил о том, что жизнь побеждает. Например, вот эта цитата кажется мне необыкновенно важной: “Если бы мне сказали, что я могу написать роман, которым я неоспоримо установлю кажущееся мне верным воззрение на все социальные вопросы, я бы не посвятил и двух часов труда на такой роман, но ежели бы мне сказали, что то, что я напишу, будут читать теперешние дети лет через 20 и будут над ним плакать и смеяться и полюблять жизнь, я бы посвятил ему всю свою жизнь и все свои силы”. Здорово же. Или история Хаджи-Мурата, в которой у кого больше чистой витальности, тот и прав. Или как он встрепенулся при известии о сдаче Порт-Артура – уже старенький совсем и мирный – “в мое время оставленные крепости взрывали, но не отдавали врагу”. И как скакал в компании детей “Нумидийской кавалерией”, когда уходили, наконец, докучливые толстовцы.

Да, и вот что интересно – главной амбицией Толстого в плане духовного предводительство было совсем не абстрактное учение. Самой грандиозной его идеей было создать круг ежегодного и еженедельного чтения для самого массового читателя. Он редактировал сборники небольших историй из классики, мудрых наставлений и высказываний, чтобы люди регулярно, постоянно к ним обращались. Если учесть, что в некоторых традициях вот так по кругу принято читать в семье Библию, масштаб замысла становится понятным.

Пространство Убера

Super Pumped: The Battle for Uber

Еще история по чисто пелевенскому концепту пространства Фридмана – как большие деньги создают сингулярность, которую не понять снаружи. У больших айпиошных старатпов тоже свое выделенное пространство, где даже убытки сделаны из радуг. Но жестоки эти радуги.

Вся сага Убера гипнотизирует – в ней есть что-то от викторианского совершенно чистого в своем оскале капитализме: как когда-то люди внезапно обнаружили, что можно построить ткацкую фабрику на паровой тяге, пустить туда работать за шиллинги детей и женщин, и гнать на рынок дешевый, ультра-конкурентный продукт. Так и здесь инновация взорвала отрасль, заложив основу новой поденщины. Это даже не ситуация изобретения чемоданов с колесиками, которые перечеркнули почтенную профессию отельного портье.

В своей ранней поре Убер поразительно не видел берегов. Для представителей регулирующих органов у них был специальный алгоритм greyball, который не давал им вызывать машины для контрольных закупок. Когда им выписывали постановления и предписания, все это отправлялось в мусорную корзину. Специально нанятые люди врывались на мероприятия Лифта и раздавали там промо-коды для подключения к Уберу. В Бразилии местные таксисты убивали водителей Убера, в Индии водитель изнасиловал пассажирку частью корпоративной культуры, были оргии, взятки и разнообразный харрасмент. Убер сформировал у себя небольшой отряд наемников из бывших сотрудников спецслужб. По закону симпатической магии подобное привлекает подобное, поэтому и на разработку уберовского автопилота пришел человек из Гугла, который прихватил под своим золотым парашютом все гугловские разработки на эту тему. Каланику не жалко было потратить корпоративные деньги на спецоперацию по фотографированию CEO китайского убера DiDi, который так и не был сломлен уберовским убером, в тот момент, когда она узнала об инвестициях саудитов в Uber на 3,5 млрд. (надеюсь, ее лицо не дрогнуло). И как бы ок, все было круто.

Я не одобряю, потому что встречалась с людьми типа Каланика, и это не прошло для меня даром. Ничего приятного. Ле Ру еще похожим персонажем был – в той части, где он построил сеть продажи опиатов-дженериков, опираясь на еще более изощренную систему, чем Убер, даже криминала никто обозначить не мог.

Та часть, которая про корпоративные бесчинства, как-то не удивляет – это как моя реакция на историю Cambridge Analitica не совсем отвечает замыслу автора истории. Не “ооооо, какие же негодяи”, а “да, да, и такое видели”. Единственное, что меня правда удивило в книге, так это размах акции #deleteUber. Не менее 500 000 пользователей правда удалили свой аккаунт из системы в течение недели. А сколько еще поленилось вычищать аккаунт и просто стерли приложение – бог весть. На этом фоне AirBnB, которые тоже вступают в конфликты с целыми городами, выглядят, конечно, стерильно.

Ну а потом члены совета директоров с отдельными инвесторами накинулись на Каланика и выпихнули его с поста CEO. Там была и секретная встреча в отеле, и ультиматум с обратным отсчетом, и борьба сливов и даже потенциал силового решения. Автор книги – журналист, которому разные люди из Убера давали разные сливы (описание встречи с информантом показывает, что все мы иногда хотим играть в шпионов, а иногда вынуждены это делать). Эта часть читается, как технотриллер. Если всю книжку лень читать, начните с последних глав, они самоценны. Не удивлюсь, если и фильм будет! Это вам не вегетарианская “Социальная сеть”.

А в чем-то это возвращение даже не к викторианскому чистому капитализму, а к временам Ост-Индийской компании, которая была как государство без ограничений государственности.

Дочери короля Лео

Три дочери Льва Толстого

Что может быть интересного для неспециалиста в биографиях дочерей Л.Н. Толстого? При том, что ключевое событие – уход Толстого из Ясной Поляны – уже многократно описано со всех сторон, жизнь сестер Толстых, на самом деле, больше, чем участие в “бегстве из рая”. Младшая из них, Александра, родилась при царствовании Александра III, а умерла при Брежневе, и в эту жизнь поместилось много всего.

Книга делится на две разные по степени увлекательности части. То что до смерти Толстого показалось мне несколько рыхлым и вторичным (возможно, потому что я довольно много об этом всего прочитала). Там, конечно, есть разные сочные детали – то, как Лев Николаевич модифицировал присущее некоторым отцам желание пристрелить кандидата в женихи для своей принцессы в утонченные издевательства – поражает воображение. К сожалению, он всю свою мощь направлял не на женихов и мужей дочек, а то бы получилась занимательная версия “Знакомства с родителями”. Все дочерей прессовал, писал об их браках буквально “что-то уродливо неестественное, как из детей пирожки делать”.

Зато события с момента начала первой мировой войны и далее описаны зажигательно. Из сестер в живых остаются Татьяна и Александра, между которыми долгое-долгое время висит тяжким грузом роль каждой в уходе Толстого из Ясной поляны. Тут, конечно, интересно получилось: в советской традиции долгое время принято было Александру или вычеркивать из истории, или демонизировать, поскольку на склоне лет она возглавила в США Фонд Толстого, который энергично помогал эмигрантам из России/СССР и вел, как казалось властям, страшно антисоветскую деятельность. Поэтому ее – при том, что она не по-графски отказывалась от наследства, поддерживала Толстого в его анти-собственничестве, записали в плохие сестры, а Татьяну, которая была слегка более договороспособна для них – в хорошие. Хотя Татьяна тоже жила не в СССР, а в Италии, где ее дочь вышла замуж за состоятельного человека, и на родину возвращаться не собиралась. Но все лучше, чем гиперактивная Александра, действующая в компании с Гувером.

При том, что по дневникам и письмам Александра производит довольно сложное впечатление, биография у нее поразительная. В первую мировую она отправляется на войну сестрой милосердия. Здесь становится понятным, что уход за больными, которым занимались графские дочки в мирное время, был не игрушечным – Александра на войне работает всерьез, она вытаскивает раненых с поля боя, ухаживает за ранеными в полевых госпиталях, остается в осажденном Ване, где видит очень много по-настоящему ужасных вещей. Держит при себе цианистый калий на случай захвата курдами, попадает в опасные приключения. Потом она возглавляет транспортный санитарный отряд из 100 человек и госпиталь на 400 коек (второе не совсем понятно, как не-врач мог занимать эту должность, но ладно). Потом она была заключенной (два раза), уполномоченным комиссаром Ясной поляны, фермершей и главой Фонда Толстого в США.

Александра Толстая на войне

Удивительная история, которая показывает, как же все многообразно устроено. Внучка Толстого становится женой Есенина, пасынок Татьяны Толстой участвует в убийстве Распутина, при советской власти дочь Толстого ходит на аудиенцию к Калинину и Сталину, японцы строят практически храм Толстого. Никакой однородности из учебника истории. Всегда все сложно было.

Еще книги о семействе Толстых (помимо “Бегства из рая” Басинского, которым, в принципе, можно и ограничиться, если вы не фанат).

“Святой против Льва” – про битву железных старцев. Как практически признанный святым при жизни Иоанн Кронштадский молился, чтобы сатану Толстого скорее забрали черти, а Толстой, кажется, был не в курсе, чертей так и не встретил.

“Любовь и бунт” – все с большим размахом ссорятся, бегают топиться в пруд, уходят в ночь с котомкой и все-все описывают в дневниках.

“Лев против Льва” – лучшая часть книги не про детско-родительские отношения, а как Толстые нафандрайзили почти два миллиона рублей (изрядное наследство Толстого, которое он раздал детям и жене, составило примерно пол миллиона целиком), делали бесплатные столовые и работали по-настоящему хорошо и самоотверженно.

Небесная Европа

The Europeans: Three Lives and the Making of a Cosmopolitan Culture

Это книга о том, как за девятнадцатый век Европа стала собой, пройдя путь от соседствующих стран, неожиданно малоизвестных друг другу, к единой культуре. Во-первых, железные дороги, во-вторых, паровой печатный пресс, в третьих – люди особого склада ума, космополиты и настоящие европейцы. Среди таких особых людей автор следит за тремя своими героями: мировой оперной звездой – испанкой, импрессарио, журналистом, коллекционером искусства, автором новой концепции музея изобразительных искусств – французом, помещиком и автором бестселлеров – русским. Гарсиа-Виардо, Виардо, Тургенев.

Книжка пространная – повествование завязано на биографию знаменитого трио, но вольно отклоняется от нее в детали устройства шоу-бизнеса (опера-опера-опера), приключениях законодательства об авторском праве, доходах и расходах знаменитых писателей и развитии железных дорог. Общая мысль такая: железные дороги связали Европу, буквально схлопнув расстояния: путешествие, которое раньше требовало несколько дней в карете с остановками на ночевки в придорожных харчевнях внезапно стало делом одного дня. Поэтому артисты начали гастролировать по небольшим городам, и люди за пределами столиц приобщились ровно к тому же набору популярных опер, которые стали общеевропейским каноном. Плюс благодаря промышленной революции появился многочисленный новый класс профессионалов с хорошей зарплатой, которые готовы были ходить на концерты, читать романы и учить своих детей музыке. А еще вошло в обиход газовое освещение, и стало легко проводить вечера с чтением и музицированием. Тем более, что профессионал, в отличие от крестьянина или лавочника, работает днем на работе, а вечером должен отдыхать.

Главное, что тогда случилось – это массовизация. Наконец-то появились большие тиражи всего. Например, довольно чудовищную книжку Эжена Сю “Тайны Парижа” (я читала в детстве, хорошо помню только, как злая старуха вырвала у прелестной сиротки зуб), в общей сложности, прочитало с пол миллиона человек. Книжки стало печатать существенно дешевле благодаря паровым прессам, поэтому и журналы повысили тиражи, и отдельные издания стали дешевым. Например, были в России дешевые издания романов по 40 копеек, которые шли стотысячными тиражами. К первой мировой в вендинговых машинах на вокзалах и в других проходных местах только одна крупная компания продала 1,5 миллиона книг каждый год. Совершенно внезапный эффект это оказало на оперу.

Появилась такая новая штука как адаптированные для домашнего музицирования аранжировки популярных мелодий из опер. И началось массовое производство домашних пианино – замечательных инструментов, на которых легче научиться играть, чем на скрипке, которая, к тому же, считалась неженственным инструментом, потому что требовала перекосить фигуру. А виолончель вообще ставят между ног. А духовые инструменты требуют некрасиво раздувать щеки. Арфа мило выглядит, но на ней много не наиграешь. Зато пианино – идеально для прелестных юных дев. Так женщины обрели свою роль и голос в домашних развлечениях, рынок нот взорвался. Чем больше люди знали оперы по доступным аранжировкам хитов, тем охотней они ходили в театр на большой спектакль (на концерты же не за новой музыкой ходят, а за масштабом). И композиторам открылся новый источник дохода – роялти от продажи аранжировок. Это было колоссально, потому что композиторы перестали зависеть от способности гнать все новые и новые оперы для постановок и смогли получить некоторую финансовую независимость. К слову, такую же важную роль сыграли и дешевые репродукции картин – люди сначала смотрели на открытки и иллюстрированные журналы, и потом понимали, что интересно будет увидеть оригинал в музее.

Вообще, опера – это блокбастер девятнадцатого века. Здесь я бы хотела еще раз горячо порекомендовать замечательный курс Роберта Гринберга “Как слушать и понимать великую оперу”. Я совсем не понимаю театр и практически не слушаю музыку, поэтому оперой отдельно не интересуюсь. Но курс этот послушала с большим удовольствием, там хорошо и компактно уложены действительно существенные сведения об операх, почему они именно такие, как устроены, зачем нужны и что означают. Плюс разобраны ключевые оперы культурного канона – Гринберг буквально пальцем показывает, куда слушать. Потом я еще прослушала почти все его курсы – тоже прекрасный “Как слушать и понимать великую музыку”, это прям А+, “Оперы Моцарта” и сломалась, кажется, на сонатах Бетховена, потому что там нужно хоть что-то разбирать. Сейчас заглянула по ссылкам – и оттуда на меня посмотрели обложки еще десяти курсов Гринберга. “Музыка как зеркало истории” – должно быть увлекательно.

Так вот же, и профессор Гринберг, и Файджез описывают, как в начале века опера была самым красивым, что видел средний человек в своей жизни, кроме, может, некоторых соборов. Во всяком случае, самым ярким, удивительным и нарядным. Декорации волшебные, в больших театрах делали настоящие спецэффекты с полетами и исчезновениями, примадонны в шелках и драгоценностях. При этом, правда, традиционный оперный зал с партером, ложами и оркестровой ямой появился сравнительно поздно, до этого прямо во время спектакля люди разговаривали и ели (а неплохо, в такую оперу я бы ходила). Только в Италии к 1868 году работало 775 оперных театров – я заглянула в статистику, в 2017 году в Италии было 1204 кинотеатра, немногим больше, а по сравнению с численностью населения так и меньше. Примадонны блистали звездами вполне современного толка: с огромными заработками, фанатами и хейтерами, пиар-стратегиями. Правда, и пиратство в этом мире процветало зверское: специальные люди ходили и слушали новые оперы, быстренько записывали партитуры и передавали для постановки в региональные театры. Зато, когда гайки авторского права затянули, и оперы могли исполняться только под полной лицензией – с контролем декораций, костюмов, точной последовательности сцен (до того удивительное количество отсебятины было), мировой прокат европейской оперы стал чем-то похож на распространение голливудских фильмов. Опера Верди Троваторе, возможно, была первым международным таким явлением – через три года после итальянской премьеры ее поставили в Константинополе, Александрии, Рио де Жанейрно, Пуэрто-Рико, Буэнос-Айресе, Гаване и Нью-Йорке. Еще через десять лет она добралась до Китая, Филиппин и Кейп-Тауна.

Поэтому в трио супругов Виардо и Тургенева главной звездой долгое время была Полина Гарсиа-Виардо. Примадонна и дива. На выступлениях сцена скрывалась под ковром из цветов. Дружила с прусской императорской четой, выступала для Николая I, королевы Виктории и большинства коронованных особ Европы, гонорары ломила астрономические – от 12600 франков в месяц, но за сложные гастроли, например, в Россию, конечно же больше. Для сравнения: годовой доход Тургенева от имения Спасское составлял в пересчете с рублей 24000 франков, а каждый из своих прекрасных домов-вилл Виардо покупали за 100 000 франков. Но что поражает, так это прагматизм Полины, которая знала, что ее певческий голос будет жить максимум двадцать лет, а потом она не сможет уже выступать в столицах. Поэтому она гастролировала и работала на износ, и делала из себя нечто большее, чем просто исполнитель. Дружила со всеми выдающимися деятелями искусств своего времени, продвигала на европейский рынок испанскую и русскую музыку, покровительствовала молодым музыкантам. А гвоздем ее салона всегда был алтарь Моцарта с партитурой “Дона Хуна” руки лично Моцарта. Когда оба ее мужчины умерли чуть ли не одновременно, Полина была безутешна, но прожила еще двадцать семь лет, преподавая, принимая и покровительствуя. Понятно, почему Тургенев влюбился, последовал за ней во Францию и в Германию, ждал с гастролей и писал тоскливые письма из имения, а потом очень помогал супругам Виардо деньгами.

Луис Виардо, кстати, тоже был выдающимся человеком. Он не пел, как жена, и не писал большую прозу, как эээээ друг семьи, но собирал испанский фольклор (Испания тогда была очень экзотической, не сильно-то европейской страной. Многие даже сравнивали Испанию и Россию как европейские страны, сильно мутировавшие под воздействием мавров и монголов, соответственно), сделал канонический перевод “Дон Кихота” на французский, первый придумал, как правильно развешивать картины в галереях и музеях – не на всю стену и без особого разбора, а на уровне глаз, в отдельных залах, разделенных по периодам, странам и школам. Это был прорыв. Еще Виардо написал несколько путеводителей по музеям (новаторская на тот момент мысль), и новый профессиональный класс целевым образом с его книжками по музеям ходил. Ради Полины Луис отказался от поста директора театра, был ее менеджером, хотя она и сама хорошо с делами справлялась.

В итоге из всех трех лучше помнят Тургенева. Полина Виардо в не самое удачное для исполнителя время жила – без записи голос исчезает еще при жизни человека. А Тургенев удачно выступил с “Записками охотника”, которые мне всегда казались довольно скучными, но современники ценили их, даже считается, что “Записки” повлияли на отмену крепостного права. И денег автору именно они принесли больше всего! Тургенев много занимался продвижением русских авторов в Европе – не без его усилий количество переводных русских романов во Франции выросло до 25 в год в 1888 с двух в начале 1880. Но не без подвоха – как раз в этот период формировалась европейская система авторского права, Россия не подписала соглашение – поэтому русских авторов можно было издавать без отчислений. Тургенев горячо поддерживал “Войну и мир”, всем своим европейским друзьям рассказывал, какой это поразительный роман – и что его нужно обязательно издать. Он был старше Толстого на десять лет, и испытывал к нему слегка отеческие чувства, что, конечно, поразительно. Поразительно, что кто-то мог так относиться к убер-отцу Толстому.

И о самом интересном – о деньгах. Имение Спасское после смерти Тургенева стоило где-то 165000, а при жизни писателя приносило тощие 9500 рублей в год. Все права на произведения писателя после его смерти были проданы издателю Глазунову за 80 000 рублей (320 000 франков). А так к концу жизни ежегодный доход Тургенева составлял приблизительно 10 000 рублей (40 000 франков) – половина от Спасского (которое могло бы давать куда больше, но очень плохо управлялось), половина от писательских трудов.

Пока читала, книжка казалась рыхлой и несущественной. Когда начала разбирать заметки, поняла, что все на так, “Европейцы” – замечательно насыщенная работа, и довольно внезапный для меня взгляд на историю.

А еще прекрасное: Виктор Гюго завещал похоронить себя в бедняцком гробу, самом дешевом и простом. Поэтому под Триумфальной аркой на колоссальном пышном постаменте, среди факелов и гор цветов возвышался этот самый бедняцкий гроб. Так высоко, что его почти не было видно.

Дайте только срок, будет вам и белка, будет и свисток

Mindf*ck: Cambridge Analytica and the Plot to Break America

Когда после избрания Трампа вышло много публикаций о работе его мега-сммщиков, известных как Кембридж Аналитика, то в профессиональном сообществе реакция была примерно такая: “Ух ты ж, нам тоже такое надо – а не, не надо, здесь это не сработает”. Книжка одного из первых сотрудников этой компании, который ушел из нее довольно быстро, но успел почувствовать груз ответственности за творящееся в ней всякое нехорошее, вызывает похожий эффект: так, достаем записные книжечки – убираем записные книжечки.

Я раньше думала, что CA производят консалтерскую лапшу типа оргконсультирования или написания стратегий. Теперь допускаю, что они и правда делали что-то полезное для своих клиентов (но довольно вредное для окружающего мира). Автор описывает общую схему примерно так: в 2014 году, который сейчас уже половине мира кажется водоразделом между прекрасной эпохой и новой безжалостной реальностью, они выкачали полные фэйсбучные данные всех американских пользователей – не без помощи бывшего советского мальчика, который стал дата-сайетистом, не растеряв сметки. Это было нетрудно: они опубликовали на амазоновском сервисе микро-поручений (как наш YouDo) анкету, в которую нужно залогиниться через фэйсбук, за заполнение выдавали вознаграждение – 1$. У каждого участника высасывались все данные FB-аккаунта и все данные его друзей. Дополнительными источниками данных стали разные удобные браузерные плагины типа календарей и калькуляторов, которые тянули куки фэйсбучных сессий. Примерно за миллион долларов компания получила восьмидесяти семи миллионов аккаунтов, обогатила их другими данными и получила цифровые копии всех активных американцев.

И что с этим делать? На самом деле, не так много возможностей, как кажется, если говорить о выборах. У этих демонов, если что и получилось, а замерять доподлинно в условиях тайного голосования невозможно, так это слегка сдвинуть результат в нескольких важных регионах за счет радикально настроенных групп. Описаная технология состоит в следующем: выделяется кластер готовых к радикализации людей – тех, кто уже расист, гомофоб и считает, что мигранты отняли право на благополучную жизнь. Эту целевую аудиторию методами таргетированной рекламы загоняют в сообщества соответствующей тематики, где они смотрят на всякое отвратительное, подогревают друг друга комментариями и, благодаря алгоритмам фэйсбука, которые работают на максимизацию вовлечения пользователя и показывают ему больше того, на что он реагирует, оказываются в плотном пузыре своего радикализма. Внезапно вокруг вырастает мир, где почти все посты подтверждают их идею выкормленного проклятыми врагами зла. Когда группа достигала определенного размера, CA устраивала для них небольшое мероприятие, обычно в тесном кафе, чтобы толпа выглядела поплотнее. Там люди уже напрямую запитывались от атмосферы агрессии и паранойи, заодно чувствуя себя частью чего-то гигантского. Так можно получить какое-то количество избирателей, которые придут и проголосуют за Брекзит или Трампа или не придут на участки, что иногда еще важнее.

Авторы концепции, конечно, все украшают яркими деталями: трансформации концепции “себя” у целевой аудитории, внешнее изменение личных нарративов, доминирование в информационном окружении. Можно и проще все сформулировать: есть люди с пограничным поведением, которые уже готовы к радикализации, их надо немного замучать какими-нибудь страхами и попоказывать им примеров, что вот прям с ними несправедливо обошлись. Поскольку ощущение неуважения, несправедливости, снижения статуса – это абсолютно органическая штука из среднего мозга, получается довольно быстро.

Работает оно, если работает, только в демократиях, где проценты что-то решают. Референдум по Брекзиту дал результат с разницей в два с небольшим процентом между “уходить” и “оставаться”, Трамп выиграл вообще на непостижимой магии американского избирательного права. В этот момент отечественные специалисты, конечно, отваливаются, потому что два процента здесь никому не интересны.

Это все интересно, а развитие компании еще интересней. Дело было так (если верить автору): сомнительный парень из состоятельной британской семьи и муж норвежской богатой наследницы Александр Никс продавал политикам из стран не-первого мира разные услуги вроде проходок на закрытые мероприятия, полезных знакомств, возможности купить то и это и, что там говорить, встреч с красивыми молодыми женщинами в Лондоне. По утверждению автора, делал это он больше на потребу своей черной душе, чем из необходимости зарабатывать. Дальше были пиар-акции в странах Африки и Карибского бассейна – самой бесстыжей разновидности. Но так получилось, что Софи Шмидт (дочь Эрика Шмидта) познакомила Никса с кем-то из топов в Палантире, тут Никс понял, что булшит про данные и управление людьми через хитрые штуки вроде сегментации аудитории, целевых посланий и всего такого будут космически продаваться его клиентуре. Примерно в этом время к компании Никса SCL и присоединился автор, который успел поработать с диджиталом для канадских парламентариев.

Сначала они сделали кейс в Триндаде, где им выдали данные переписи населения и прямой доступ к логам провайдеров. Как-то они из этого выделяли группы людей, склонных к экстремизму и криминалу, и что-то стряпали для клиента. Автор тут раздает громкие характеристики в духе “цифровой колониализм” и “коррупция и моральные падения”, но как-то же ему надо оправдывать свое участие.

Переломной точкой стало знакомство Никса с человеком темного прошлого, Банноном, который всерьез задумывался о возможностях новой психологической войны с помощью глубокого влияния на людей через социальные сети. Он вывел Никса на миллиардера Молдбага, который крайне воодушевился идеей поиграть в компьютерную игру, где юнитами будут живые люди из интернета. Кембридж Аналитика получила 20 миллионов инвестиций – не ради их возврата, а ради создания инструмента влияния на американскую культуру. Но и клиенты тоже пошли: Трамп и Круз сделали заказы по 5 миллионов, миллион получили от Джона Болтона за исследования перспектив возбуждение милитаризма среди американской молодежи, был контракт по анти-явке афроамериканцев.

И русский след. В документах, которые автор сдал властям и журналистам после своего решения разоблачить CA, есть свидетельства, что были встречи с кем-то из топов Лукойла. Ключевой специалист по данным компании, Коган, несколько раз летал в Санкт-Петербург с докладами на темы в духе “Новые методы коммуникации как эффективные политические инструменты”. Что-то там было, что именно, до конца не ясно.

Сам автор проработал в CA всего год с ее основания. Он не подписывал договор найма, не получал особенных денег и все больше убеждался, что Никс и Баннон – настоящие монстры. И ушел еще до того, как компания начала работать на Брекзит и Трампа.

Когда Трамп стал Президентом США, Кристофер решил, что ответственность за это лежит и на нем. А когда Баннон получил пост в Национальном совете безопасности, ему стало совсем не по себе – вся мощь американской разведки в руках клинического психопата, который запросто может решить, что бывшего сотрудника нужно раздавить.

Тем не менее, Кристофер решает рассказать миру правду. Он действует примерно по алгоритму Сноудена – летит в относительно безопасную для него Британию, находит журналистов, которым готов доверять, встречается с ними (телефоны кладут в клетку Фарадея, чтобы Фэйсбук не подслушал), рассказал им историю. Очерк работы CA на выборах уже выходил, была резонансная статья в Guardian, но у Кристофера были документы, письма и новые разоблачения.

Через Хью Гранта они добрались до телевизионных топов, и там началась умопомрачительная спецоперация по добыче признания от Никса. Один из знакомых Кристофера согласился изображать отпрыска богатой шри-ланкийской семьи, который собирается вернуться домой и начать политическую карьеру, но некий министр уже заблокировал все семейные активы – сделка с CA предполагала 5% активов в обмен на их освобождение. Невероятно, что кто-то может поверить этому нигерийскому спаму, но они действительно вытащили Никса в ресторан на переговоры. Большая часть зала была выкуплена и забита подставными посетителями с камерами в сумках, несколько свободных столиков – чтобы фигурант имел выбор – обложили микрофонами и камерами. За обедом Никс вошел в свой обычный контрактационный режим и рассказал о лучших кейсах компании – с взятками, шантажом, подосланными проститутками и другими эффективными приемами.

В итоге, Кристофер выступил несколько раз перед чиновниками с ответами на вопросы, выложил всю информацию и стал еще одним разоблачителем. CA демонтировали, единственный, кто понес какую-то прямую ответственность – двадцатидвухлетний стажер, потому что так были составлены документы. Все ключевые участники событий продолжают свою деятельность. Новости о неправомерном использовании данных пользователей Фэйсбука, по утверждению автора, привела к небольшому росту акций – потому что стало ясно, что корпорация сильнее государств.

Мемуары самого знаменитого разоблачителя, бывшего работника АНБ США, нынешнего жителя Москвы Эдварда Сноудена.

Счастье есть, но вам все равно не понравится – 2

Курс “Здоровый дофамин” 

Прослушала дельный курс лекций о том, как работает дофаминовая система. Дофамин – это энергия, мотивация, способность, наконец, взять и сделать, обучаемость, блеск глаз – о нем постоянно выходит много разных статей и книг – всем хочется познать окончательную правду о том, как тряпке собраться. Я такого довольно много перечитала, и, могу сказать, что лучше один раз прослушать системный курс лекций, чем по кусочкам это собирать из популярных источников.

Пишу о некоторых моих обобщениях, которые, конечно же, могут быть глубоко ошибочными и основанными на неверных предположениях. Про дофаминовый цикл вознаграждения еще раз повторять не буду, это достаточно модная штука, много где описана – коротко можно заглянуть в мой обзор хорошей книжки о ключевых нейромедиаторах Счастье есть, но вам все равно не понравится. В курсе есть другие вещи, которые раньше так артикулированно мне не встречались.

Мой самый главный инсайт состоит в том, что возможность произвольного действия у человека намного более ограничена, чем он себе представляет. Намного – это намного! У нас все критическое мышление и волевой контроль сосредоточены в коре головного мозга, которая является совсем молодым наслоением, которое и кровью-то снабжается в последнюю очередь. Физически до него капилляры дотягиваются самые тоненькие. Питания мало. Устает и снижает функциональность кора очень быстро. Самое изумительное, что человек не различает, головой он сейчас думает или тоже головой, но другой ее частью, потому что, кроме коры, у него есть еще целый огромный мозг, который обрабатывает желания, эмоции, базовые реакции на стимулы, социальные отношения, ну и даже со сниженной функциональностью префронталка продолжает работать, просто заметно хуже и с огромным “сбросом” принятия решений на средний мозг и миндалину. Заметить это очень трудно, потому что любое решение мы воспринимаем как абсолютно свое, обоснованное и неслучайное, а как именно оно сформировалось, определить не можем.

Вот, например, казалось бы такое человеческое и возвышенное чувство как уважение. Все, что связано с оценкой иерархических отношений в группе, оценивается и контролируется миндалиной. Уважение, статусные игры, справедливость – не рациональные вещи, мы их не корой головного мозга осознаем. Поэтому в стрессе или при каких-то еще факторах, подавляющих функционирование коры, людям так неимоверно важны вопросы уважения к ним. Если алкоголики и правда спрашивают друг друга “Ты меня уважаешь?”, то это хороший пример. То, что в определенных кругах за косой взгляд или неосторожное слово можно поймать прямой в челюсть, тоже характерно. Социальный интеллект, умение понимать групповую динамику – это страшно важно, это определяет выживание, но важно понимать, что наши ощущения по этому поводу определяются древними обезьянними алгоритмами, которые плохо рефлектируются – и стоит их мудрые советы переоценивать уже человеческим умом, если, конечно, дофамина в префронталке хватит.

С реакцией на стресс интересно дело обстоит. Здесь важны детали: острый стресс продуцирует выброс дофамина в коре головного мозга, поэтому, наверное, разные приключения, если они не связаны с трагическими обстоятельствами, так приятно бодрят. Но есть подвох – как сообщает автор, от гипоталамуса, который собирает первичную информацию с сенсоров, нервные пути ведут и к коре, и к миндалине. Если кора свежа и работоспособна, и нервный путь к ней хорошо наработан (то есть, в жизни человека регулярно и постоянно реализуется эта связь гипоталамус-кора), то первая реакция на стресс пойдет к высшим отделам мозга, и человек отреагирует сознательно. Если же кора уже устала, и – что немаловажно – более проторен и активен путь к миндалине, то реакция будет более автоматической. Или замрет, или убежит, или впадет в тревогу, или ударит – тут уже зависит от преобладания симпатической или парасимпатической нервной системы. У кого что.

Поэтому, чтобы быть человеком, важно постоянно держать свою префронталку в рабочем состоянии, не загонять ее ненужными задачами, и обеспечивать регулярное прямое обращение от гипоталамуса к коре, чтобы эта нейронная цепочка имела хорошую пропускную способность и низкую “цену” сигнала. Это все, конечно, здорово похоже на “Thinking fast and slow”. Я до конца не убеждена, что вот эта схема с сигналом, который идет к коре или к миндалине – научный мэйнстрим, и в мозгу прям так и происходит. Но как схема идея мне кажется вполне рабочей: чем больше тренировать осознанные реакции, тем больше шансов осознанно ответить на критическую ситуацию, а не отколоть какой-то безумный номер.

С хроническим стрессом дело похуже: он порождается сигналами, которые недостаточно сильны, чтобы запускать острую стрессовую реакцию, поэтому организм оказывается беззащитен. Из-за хронического стресса уровень дофамина в коре падает, в лимбической системе растет, и человек пожинает много неприятных последствий: функциональность коры головного мозга подавляется, уровень импульсивности и разной автоматической реактивности растет, горизонт планирования резко приближается. Эксперименты подтверждают: в хроническом стрессе человек не может видеть себя в отдаленном будущем, что влечет за собой соответствующий уровень планирования, податливость соблазнам и так далее. Много нехорошего получается. Недаром в разного рода репрессивных машинах людей постоянно подвергают стрессу, чтобы у них критическое мышление отвалилось напрочь. Спать не дают толком, дают невыполнимые задания и потом наказывают, устанавливают нелепые правила не из чистой жестокости, просто управляемость повышается.

Хронический стресс вызывается очень незначительными факторами: шум и свет во время сна, долгое сидение на одном месте, хронические разные боли и дискомфорты, миллион мелких причин, часть из которых устранима. Лучше устранять, чтобы меньше выжирали ресурс рациональности. Плюс – неплохой такой способ противостояния хроническому стрессу – это переживание острых потрясений. Реакция организма на все стимулы калибруется, и, при наличии высоких пиков общий порог чувствительности растет.

И еще интересно: диапазон состояний, когда человек способен внять каким-то словам и доводам, крайне узкий. В стрессе не может. Когда устал – тоже не может. Физически! Сам человек этого, скорее всего, не отслеживает даже, даже пьяным часто кажется, что они еще вполне ок, что тут говорить о просто уставших или запытанных за день тысячью порезов реальности. И когда уровень дофамина зашкаливает – тоже не может! Когда дофамин на пике, жизнь настолько ослепительно-хороша, что все кажется отличным и правильным. Говорят, этим тоже пользуются: если забомбить человека серией стимулов, то он в такое состояние и войдет. Громкая музыка, яркий свет, калорийная еда, алкоголь и демонстрация каких-то предметов желания – вот оно и есть. Суперстимул, который столько дофамина выбрасывает, что все круто: кредит – круто, внезапная покупка – круто, новый знакомец – любовь всей жизни. Возможность кому-то что-то объяснить по-человечески сильно преувеличена, потому что мы редко бываем людьми, а не автоматами, которые ловко притворяются сознательными перед собой и другими.

Есть в курсе еще один тезис, который мне нравится, но не вызывает полной уверенности в его научной обоснованности. Автор рассказывает о трех нейронных сетях, которые на органическом уровне обеспечивают разные типы мышления: это сеть покоя default mode network, которая поддерживает фоновый поток мыслей и ощущение эго я-я-я, бесцельное блуждание ума. Сеть выявления значимости salience network, которая занимается переживанием настоящего момента, оценкой актуальной ситуации, и исполнительная сеть executive control network, контролирующая исполнение действий. Излишняя активность сети покоя и фиксация на своем “я” снижает уровнь счастья, когнитивные способности и адаптивность. Не совсем уловила, зачем она вообще нужна, может, артефакт сложной системы. Мысль в том, что полезно активность дефолтной сети тормозить, и сделать это можно, если переключиться от прокручивания мыслей о себе к позиции мета-наблюдателя, и побольше заботиться о других. Идея деятельного сострадания буддизма имеет свои основания. Мысль Толстого о том, что, чтобы быть счастливым, нужно всего лишь отказаться от своего Я и заняться чем-то полезным для других, тоже.

Вообще, способность искренне заботиться о других, сострадать и благодарить оказывается очень важной вещью. На уровне органики мозга (по утвреждению автора) эти благие вещи подавляют дефолтную сеть, делают человека счастливей и эффективней. Более того, чтобы заботиться о себе-в-будущем, то есть, не проваливать зефирный тест по-крупному, который, хоть и вранливый на уровне лабораторного эксперимента, но как идея правильный, обязательно нужно иметь развитую способность к заботе о другом и дальний горизонт планирования. Я-из-будущего – это же кто-то другой, не тот, кто сейчас хочет поддаться своим маленьким слабостям. И вот для этого важно уметь тормозить дефолтную сеть. Говорят, помогают медитации, осознанность и срединный путь.

Все это заставляет задуматься, что ограниченный рациональный ресурс стоит тратить не столько на действия, сколько на создание условий для правильных и целесообразных действий. Почти все ежедневные задачи выполняются плохо подконтрольными сознанию, зато очень эффективными структурами мозга. Можно, конечно, брать ручное управление на себя – только закончится это очень быстро. Поэтому логично выстраивать продуктивные циклы вознаграждения: когда и триггеры для начала действия правильные, и сами действия потом те, что нужны, и награда состоит в завершении работы, как и случается в здоровом мозгу. Не подставляться под нежелательные стимулы и, тем более, суперстимулы. Не пережигать свои дофаминовые рецепторы излишней стимуляцией. Учить себя хорошему и не учить плохому. Автоматизировать привычками все, что целесообразно, но периодически делать сознательную ревизию этих привычек – не все же из них оптимальны. Знать, что падение дофамина, хоть и неприятно, но необходимо.

Вот это важный момент непозитивного мышления: в механизме научения огромную роль играет падение уровня дофамина после ошибки. Вот это отвратительное чувство в груди, раздражение и тоска, которое так хочется чем-то быстро забросать – можно рационализацией, что ничего такого страшного не случилось, можно физически кофе, едой, стимуляцией. Но, учит нас физиология мозга, низкий уровень дофамина дан нам для обучения, и эти неприятные моменты нужно смиренно пережить, чтобы выстроились нужные нейронные контуры, которые не позволят в следующий раз так лажать. Просто пережить, обучение на ошибках автоматически происходит, если ему не мешать.

Тут еще какая важная вещь есть – люди разные. Стоит различать тонический уровень дофамина – то, сколько его человеку просто так нейроны отсыпают, на фоне, и фазовый уровень – сколько в виде стимула или награды прибыло. В общем случае повышенный уровень дофамина – это приятно и притягательно, у такого человека глаза блестят, тонус хороший, движения легкие и плавные, энергии много. У двух примерно одинаковых обезьян выше тонический уровень будет у той, у которой место в иерархии выше. Но есть и свои нюансы: если человеку в фоновом режиме всегда ок, то наградной пиковый дофамин для него не то что бы очень привлекателен. И отвлекаться он будет легко, и мотивироваться трудно. Как раз таким людям показан “дофаминовый пост”, о котором постоянно выходят статьи – как предприниматели из Долины закрываются в тихих комнатах с белыми стенами и изолируют себя от лишней стимуляции. Однако, универсальный рецептов нет, и людям с пониженым тоническим уровнем дофамина эта аскеза никак не поможет, потому что им-то лучше работается в среде, которая обеспечивает некоторую стимуляцию, чтобы у них хоть для старта дофамина хватало. Музыка, опен-спейс или кафе, тот же кофе с булкой, а вовсе не власяница и аскеза. Все разные, но большинство – средние, поэтому надо про свои особенности понимать хотя бы общие вещи, чтобы их правильно использовать.

И вот еще очень поразившее меня: картину будущего человек строит теми же участками мозга, что и картину прошлого. Поэтому на органическом уровне невозможно построить хорошую, ясную и четкую картину будущего, если нет такого же логичного, упорядоченного прошлого. Не будет картины будущего – мозг не сможет проецировать туда кем-вы-видите-себя-через-пять-лет, не будет фигуры, о которой включится забота сейчас, горизонт планирования схлопнется до ближайшего платежа на карту. Чисто органически! Умом, префронталкой можно построить План, можно что-то себе представлять, но это не будет поддержано средним мозгом, который отвечает за ощущение важности, мотивацию и истиное желание. Возможно, поэтому для некоторых работа с терапевтом полезна, нарративные практики – когда человек перерабатывает и прописывает свою историю – работают. Шаг в сторону – но не могу не думать о том, как же круто это должно было действовать на людей, у которых прошлое упорядочивалось не только их личной биографией, а длинной семейной историей. Если в среднем мозгу впечатан великий порядок: прадед моего прадеда купил эту землю, и с тех пор мы выращиваем на ней лучший виноград и делаем вино, будущее тоже выглядит совершенно понятным.

Итого: очень рекомендую, курс щедрый, вместо того, чтобы цедить одну тощую мысль, автор дает много ценных тезисов. Да, конечно, рекомендации заниматься физкультурой, умеренно питаться, трудиться и быть великодушным по отношению к окружающим не то чтобы новы. Автор ссылается на буддистские практики. Я бы обратила внимание на то, что писали великие стоики: Марк Аврелий советует концентрироваться на том, чтобы быть добродетельным, периодически спать на голом полу, питаться как можно проще, не рядиться в богатые одежды, не носиться со своими мелкими ощущениями и переживаниями, и думать о больших целях. Тем не менее, когда знаешь, как это работает, и почему именно важно быть именно таким, становится легче.

На сопряженные темы:

Обзор книжки о четырех знаменитых нейромедиаторах Счастье есть, но вам все равно не понравится.

Обзор аудиокурса TTC о зависимостях: там детально разбирается, что происходит с мозгом, и почему зависимость – это про мучительную тягу, а не про особое наслаждение

Обзор аудиокурса TTC об энергии. Как быть молодцом, а не холодцом

Страшно грустная книжка о том, что проделывают с дофаминовым циклом вознаграждения и сознанием игровые автоматы.

Биография самого противоречивого стоика, который здорово умел изображать из себя стоика, но вел не особенно стоическую жизнь. Но какие нравственные письма оставил!

На “Размышления” Марка Аврелия, императора-стоика. Большая тройка очень символическая, конечно – раб, политик и император.

На “Будет сила будет и воля” Яны Франк – где берут эти самые силы

И последнее. Еще важно смирение и понимание, что твои культурные коды не универсальны. Вот привел автор в лекции пример: “Когда в “Войне и мире” Наташа Ростова была уже обвенчана с Болконским, и этот, как его, Курякин… Курицын… начал за ней ухаживать”, а я это пережила. Потому что сострадание, великодушие и понимание.

Свежие новости из Гиллиад

The Testaments: The Sequel to The Handmaid’s Tale

Едва ли не все социальные антиутопии про ужасы тоталитаризма построены на одном фокусе: придумывается уберсхематичное общественное устройство с цветовым делением штанов и на его рубленом фоне показывают более-менее реалистичных людей – насколько у автора хватит умения. Что «Рассказ служанки», что «1984» так сделаны. Контраст между ходульной схемой и втиснутыми в неё персонажами создаёт интересный эффект.

В «Рассказе служанки» это здорово сработало – Оффред ужасно жалко в ее безнадежном страдании посреди белых с красными и чёрных с синими. Теперь автор решила разъяснить детали, как именно устроена Гиллеад, как они дошли до такой жизни, как мужчины разделили с женщинами зоны тотального контроля, как именно устроены школы для девочек из хороших семей, как живут тетки, как работает разведка и контрразведка, почему окружающие цивилизованные страны терпят такого удивительного соседа. Притча о насилии и власти превратилась в шпионский триллер про двойного агента, который разыгрывает длинную спецоперацию с сливом компромата. Там адская многоходовка, в результате которой человек дико хитрым способом делает то, что и десять лет назад мог делать – что вызывает некоторое недоумение. Можно, конечно, списать на чистую любовь к интриге. Книжка сильно тяготеет к многочисленным yang adult романам-антиутопиям. Плюс немного Санта-Барбары с потерянными родственниками.

Я от книги ожидала другого – пересмотра представлений о тоталитаризме с точки зрения современного понимания, как это устроено. «Рассказ служанки» вышел почти в 1984 году, что символично, и тогда вполне разумно было представлять себе общество тотального контроля как сословно-кастовую систему, где за каждым углом стоит ангел с пистолетом. В 2019 году мы уже знаем, что есть намного более эффективные способы контроля граждан, хотя от автора калибра Этвуд я бы ожидала чего-то более визионерского, чем воспроизведение того, что уже показали в «Чёрном зеркале» в Гиллиад 2.0. Но книжка – абсолютный, полный сиквел.

Не смотрела сериал по «Рассказу служанки», но прочитала, что там первый сезон сюжетно совпадает с романом, а второй сезон уже полностью сценаристы придумали. Мне кажется, что сиквел от Элвуда появился, в том числе, благодаря успешному сериалу, и то, как соотносятся эти два продолжения, было бы интересно разобрать. Казнят ли в сериале государственных преступников, отдавая их на растерзание служанкам? Обрели ли тетки могущество, превышающее в чем-то власть командоров? Отправляют ли по всему миру жемчужных девушек – миссионерш?

Покупала аудиоверсию, она очень хорошо сделана, оптимально сбалансирована между прямой начиткой и аудиоспектаклем. В тексте, наверное, не дочитала бы.