Tag Archives: Л.Н. Толстой

Миру – мир

Война и мир

Я очень люблю “Войну и мир” просто как книгу, прочитала в юности раз семь (у меня было много времени), не пренебрегая жесткими и костистыми кусками, то есть, военными главами. Потрясающий же роман, чувствуется, какой автор еще молодой и сильный, не боится браться сразу за все, категоричный, веселый. Злобный. Очень много в этом жизни.

Новый британский сериал все ругают за брюнетку-Элен и блондинку-Наташу, некрасавцев Анатоля и Андрея, сандалики на босу ногу в свете, костюмчики. Ну, да. Как-то оно так. А также перегибы на местах – бурный секс на столе, Элен и Анатоль дают близнецов Ланистеров:

Война и мир Элен и Анатоль

Но вот есть в сериале нечто очень хорошее для понимания романа. Сценаристы припаяли всем героям добротную мотивацию поступков, которой у Толстого вообще нет. Почему Наташа ждала богатого и знатного жениха год, а потом чуть не сбежала в санях с Анатолем? Нипочему. Люди иногда откалывают фантастические номера нипочему. Но сценаристам же нужно сделать все правильно, чтобы была трансформация героя, выбор, сюжетная арка, основания решений. Что там еще в руководствах пишут? Для побега Наташи они кладут рельсы с первой серии: Наташа и Пьер влюблены друг в друга, Элен ревнует мужа к Наташе, ревнует Бориса, хотя тот и не умеет любить, поэтому специально сводит ее с братом, разрушая все дальнейшие перспективы. Наташа не может быть с Пьером, ей что Андрей, что Анатоль – все не тот, признаться себе в любви к женатому человеку не может, поэтому чудит, мечется и разрывает помолвку самым диким способом. Там все такое: где у Толстого намек, там старый Болконский чуть ли не за попу щиплет компаньонку дочери.

Вот это очень здорово. Я не про щипки, а про то, что видно как, если попытаться навесить на Толстого логичную логику, получится “Даунтонское аббатство”, а если признать толстовскую позицию, что ни на войне, ни в мирной жизни заводных пружин нет, есть только большие закономерности, то история снова становится большой и правдивой.

В толстовской терминологии, это наполеоновский сериал, потому и вязнет в наших снегах.

Прайд зимой

Лев в тени льва

“Лев в тени Льва. История любви и ненависти” Павел Басинский.

Многие говорят, что неинтересно и даже вредно узнавать, что там было в личной жизни великих авторов, потому что главное – это тексты, нетленное совершенство текстов, а кто как деньги проматывал или жену обижал, не наше дело. Тем более, некрасиво  судить чужие биографии по дневникам и письмам.

Я же, наоборот, люблю читать исследования такого рода, потому что считаю, что не существует отдельного совершенного текста, который удерживается силовыми полями в вакууме, не касаясь уже ни жизни автора, ни обстоятельств написания. Это как раз ужасная ошибка многих слабых авторов, который пытаются написать что-то совершенно выдуманное из головы, чтобы могло существовать в вакууме, тогда как великие люди тащат к себе все подходящее, что видят вокруг, не стесняются делать персонажами детей, знакомых и тещу, скрыто и открыто цитируют, не стесняются делать переводы и считать их уже своими произведениями, а также легко вставляют шутки, понятные только узкому кругу.

Вообще, нет ничего отдельного, есть только течение жизни, и жизнь человека – его произведение. Толстой – создатель не трех великих романов, трех прекрасных повестей и кучи менее популярных текстов, он автор эпической истории огромной семьи, в которой есть еще и такие удивительные артефакты как эти романы.

История эпическая, но грустная. Пока читала, много раз вспоминала знакомые мне пары, которые хвалились, что абсолютно понимают друг друга и/или что точно знают секрет счастливого брака. Все это плохо кончалось. Кажется, что стоит поверить, будто вывел систему игры в рулетку, так и проиграешься. Вот и Толстой, казалось бы, все правильно делал – нашел себе удивительную молодую жену, которая была и достаточно послушна, чтобы следовать за его довольно жесткими идеями о должном в семпйной жизни, и достаточно сильна, чтобы тащить на себе чудовищную работу по рождению и воспитанию детей, организации жизни большой семьи, литературного секретаря и переписчика. Не знаю, была ли вторая такая женщина на свете. Но брак был хотя бы на вид счастливым только первые пятнадцать лет, дети далеко не все были просто благополучными людьми. В конце жизни разыгрался Король Лир пополам с Львом зимой.

Книжка – о третьем сыне Льва Толстого, которого тоже назвали Лев Толстой, и это то ли хроника катастрофы, то ли пособие для семейных психологов. В метафоре “Льва зимой” Лев-младший, наверное, принц Джон – слабак, робеющий перед великим отцом и желающий отцовской любви, маменькин любимчик, неудачливый наследник. Где отец собирал земли – когда Толстой за двадцать лет до смерти разделил имущество между женой и детьми, это было полумиллионное состояние, сын продал тот самый дом в Хамовниках, в котором сейчас музей, проиграл остальное. Отец писал великие тексты, сын писал отражения – “Прелюдию Шопена”, повесть о детстве, ответы на публицистику. Отец ушел из семьи, сын ушел из двух семей.

Помимо несчастной судьбы Льва младшего, узнала несколько интересных вещей о семье в целом. Раньше я как-то пропустила огромный и важный эпизод работы Л.Н. Толстого с дочерьми Марией и Татьяной на голоде в Самарской губерни. В 1891 году случился большой неурожай, начался настоящий голод – с массовой гибелью людей. И здесь произошло нечто очень странное и интересное: Толстой (старший) написал большую скандальную статью о том, что дурно и бессмысленно помогать голодающим в этом конкретном случае, а нужно переустроить всю жизнь, прекратить эксплуатацию крестьян и так далее. А кормить – не, не решает вопроса. Вместе с тем, Софья Андреевна решает написать в газеты с объявлением о сборе помощи, Толстой по-мужски говорит ей, что так дело не пойдет, нужно собрать данные и написать поосновательней, с выкладками, пишет, вместе с женой привлекают своих влиятельных родственников с двух сторон – в итоге “фонд” собирает пожертвований от частных лиц около 1 800 000 рублей и около 21 000 пудов хлеба. Фантастическая сумма – в три с лишним раза больше, чем сам Толстой нажил за десятилетия карьеры писателя-суперзвезды. Слали бедные люди, богатые, даже Иоанн Кронштадский отправил сто рублей.

Самое поразительное, что Толстые могут не только собрать эти деньги, но и хорошо распорядиться ими. Собрать-то, как мы знаем, не штука, попробуй потом что-то сделать. Вместо прямой раздачи денег и хлеба людям, которая привела бы к воровству, Толстой со своим другом Раевским создают сеть бесплатных столовых в голодающих селах. Всего в этих столовых питалось около 12 000 человек, фактически, спасенных этим от смерти. Для детей готовили отдельно. Для спасения урожая следующего года придумали, как сберечь крестьянских лошадей – их отправили на постой в более благополучные районы. Все делалось на ручном управлении и личном контроле: в каждом селе договаривались с кем-то об аренде дома для столовой, организовывали готовку еды, логистику. Я представила себе все это даже в современной деревне, которую я знаю по Тульской области – с дорогами, машинами, содрогнулась.

Пересчитала расходы – если 1 800 000 разделить на 12 000, получится, 150 рублей на человека. Не совсем поняла из книги, как долго все 12 000 кормились, но Толстой посвятил борьбе с голодом в Бегичевке два года 1891 – 1893, кроме собственно столовых деньги шли на какие-то еще неизбежные расходы. В общем, расклад выглядит ок. Не то что бы я подозреваю Толстого в хищениях, скорее поражаюсь, что не случилось такиех частых потерь денег на обычном благотворительном головотяпстве.

Лев-младший попытался запустить параллельную кампанию борьбы (тем более, что у него было имение в Самарской губернии), сначала пытался раздавать хлеб так, потом пришел к столовым, хотя и не хотел. Работал мужественно и хорошо, но надорвался, серьезно заболел непонятной болезнью, исхудал до двух пудов веса, едва не умер, и вылечился только в Швеции, у знаменитого доктора, который стал в последствии его тестем. У доктора была красивая дочка Дора, русский граф влюбился. Потом они пытаются завести “островок Швеции” в Ясной поляне, и это выливается в отдельную трагикомическую историю.

Что совсем грустно на меня подействовало в книге, так это беспрерывные детские смерти. Софья Андреевна рожала шестнадцать раз, но до зрелых лет дожили восемь ее детей. У Льва-младшего умирает первенец, Лев-третий. Ангелоподобный последний ребенок Толстых Ванечка умирает от скарлатины, и Толстой после его смерти превращается в старика. Маленькие дети, в особенности, младенцы так часто гибнут, сам Толстой очень правдиво описывает это в “Анне Карениной”, когда умирает новорожденный сын Долли, и всем все равно, потому что привыкли, только у Долли разбивается сердце над смешными младенческими бачками. Нечеловечески жестокая жизнь у них там была.

А, вот еще. Раньше пропустила, но у Толстого, оказывается, и в молодости была эта мания “злые вы, уйду я от вас”. Когда Софья Андреевна была на последних днях беременности дочерью Александрой, в 1884 году Толстой уже собрал котомочку и собрался уйти “куда-нибудь, может быть, в Америку, и навсегда”. Вышел и пошел, вернулся только с пол дороги в Тулу (довольно далеко). Пишет в дневнике “Дома играют в винт бородатые мужики – молодые мои два сына”. Потом эта же девочка Саша, родившаяся, когда отец собрался с котомочкой в Америку, сопровождает совсем старого Толстого в его последнем уходе. Как иронично – вот это все, когда накатывает отвращение к бессмысленной и местами действительно безнравственной жизни, а получается еще более нелепо все.

Для легкого увеселения – фотография семьи в Ясной Поляне, день рождения Софьи Андреевны, 1898 год. Лев Львович – крайний справа. Хорошая фотография.

Семья Толстых

Следующим из толстовских исследований надо будет прочитать “Святой против Льва” Басинского, интересно же – Иоанн Кронштадский считал Толстого сатаной во плоти.

Все несчастные семьи

Дневники С.А. Толстой 1910 г.

“Любовь и бунт” – дневники С.А. Толстой 1910 г.

Ничего особенно интересного не происходит, кроме того, что все страшно переживают, читать противно, но захватывающе. Кто не помнит, ситуация такая: старенький уже Лев Толстой живет в Ясной Поляне с женой Софьей Андреевной, младшей дочерью Александрой, секретарем Булгаковым, прислугой, к ним постоянно наезжают дети, внуки и гости. Последние годы у Толстого зреет решение, что получать доход с произведений безнравственно, книжки должны быть свободны, в чем его поддерживает друг и помощник Владимир Чертков (который также помогает в издании поздних работ). Чертков живет неподалеку, приезжает практически каждый день и каждый день же обменивается письмами. Долгое время все было ок, пока Софьи Андреевне не стало известно о секретном (от нее и старших детей) завещании, в котором Толстой передает все свои писания в собственность человечества, лишая, тем самым, будущую вдову и детей десятков тысяч рублей ежегодно. Софья Андреевна переживает, ревнует и старается разлучить мужа с его “проклятым идолом”, Толстой ездит верхом, играет в винт и старается балансировать между своими великими принципами любви и усталостью от бесконечного выедания мозга и скандалов. “Проклятый идол” тянет руки к любому листку, написанному Великим Старцем, который был к тому времени полубогом. Дочь Александра подростково воюет с матерью. Все пишут дневники, предназначенные для последующей публикации, чувствуют, что жизнь и смерть Толстого будут предметом внимания ближайшие сто лет.

Толстой и идол:

Толстой и Чертков

Книжка-передергивание о сплошных передергиваниях. Во-первых, ее автор, безусловно, не Софья Андреевна Толстая, потому что перед нами – сборник, где в параллель опубликованы дневниковые записи Софьи Андреевны, Льва Николаевича, дочери Александры, секретаря Булгакова, письма и заметки еще нескольких людей. Составитель (М.Н. Михновец), очевидно, действовал(а) под сильным влиянием ЖЖ или Facebook, потому что получилась натуральная лента, в которой хронологически выложены “записи” нескольких участников событий. Во-вторых, я не знаю, в книге это не указано, опубликованы ли дневниковые записи Л.Н. Толстого и прочих полностью или только те части, которые касаются отношений писателя с женой.

При этом, пишут все все это печальное лето одно и тоже. Софья Андреевна бесконечно припоминает неудачные слова Черткова о том, что он бы застрелился, если бы у него была такая жена, вымогает вернуть дневники Толстого, отказать Черткову от дома и вообще. Толстой убеждает себя “держаться”, любовью и состраданием бороться с женой – и, поскольку приватных дневников там нет, С.А, читает, как человек, с которым она за 48 лет семейной жизни родила 16 детей, только “держится” рядом с ней – и не лучшеет характером.

Усадебная драма с попытками отравиться опиумом, застрелиться из пугача и утопиться в садовом пруду. С.А. откалывает фокусы вроде ухода в сад и лежания там на холодной земле по два часа, обвинениями восмьидесятидвухлетнего мужа в порочной любви к Черткову – и прочими громкими развлечениями для гостей. Чертков и Толстой считают Софью Андреевну душевнобольной. Софья Андреевна с сыновьями, предчувствующими серьезные материальные проблемы, хотят найти свидетельства ослабления умом Толстого, чтобы признать завещание недействительным. И все это не холодно и расчетливо, а через общую непрекращающуюся истерику. Это ужасно, ужасно, могу себе представить атмосферу дома, разрастающиеся язвы в каждом желудке – понятно, что однажды Толстой ушел – на абстрактное недовольство образом жизни наложилась полная невыносимость этой жизни.

При всей скуке и мелочности событий – до смешного похоже на серию ЖЖ-постов одних моих знакомых в ходе развода, когда отметились все персонажи драмы, включая чад и домочадцев с обеих сторон, только что холодильник не написал “когда меня несли, как цинковый гроб, из дома, который я считал своим…” – мета-история эпична. Вот человек, который думал о том, как должна быть устроена семейная жизнь, больше всех, получил итогом 48 лет брака домашний адок. Вот проникновение в весь ужас женской истерики. Может, есть святые женщины, которые никогда не зацикливались на каком-то неудачном слове или случае и не выворачивали мозг себе и ему на эту тему, но многим, наверное, знакома ситуация. Чего там, и мне знакома. Полезно прочитать, как это выглядит изнутри (логично и справедливо) и извне (безумно). И да, вот она – страшная пропасть между автором и его произведениями. Возможное подвтерждение того, что великая литература пишется через человека, а не человеком. Потому что ну где “Анна Каренина” и где драма вокруг листка бумаги в Ясной Поляне.

“Анна Каренина” как политический роман

Злобный Каренин

Дорога в Москву, еще одна лекция Быкова, с многообещающим названием “Анна Каренина” как политический роман. Я всерьез понадеялась, что речь пойдет именно о сказанном в заголовке.

В тексте романа немного государственной мысли – что-то о работе Каренина с переселенцами, его выступлениях в госсовете, важных докладах, взлете и остановке карьеры. Есть своя линия с неудачной деятельностью Левина в дворянском собрании и земствами, про людей, которые хотят поставить в каждой деревне школу и аптеку, тем самым, преобразовав страшное российское крестьянство (ср. с знаменитыми скамейками урбанистов). Но для такой суперкниги открытое проговаривание темы в тексте и не обязательно, там, в толще, много отчетливого непроизнесенного.

Быков не пытается реконструировать политическую реальность. Этого от Быкова было довольно наивно ожидать. У него более общая мысль. Как справедливо указывает сам лектор, мы живем в печальной ситуации: с одной стороны, наша классика – наш основной свод всего: типажей, ролевых моделей, норм. Вместе с тем, у нас той классики мало. Двести лет – против шестисот у бритишей. Поэтому мы и облетаем свое небольшое великое наследство и так и эдак, со всех углов.

Ремарка в сторону: я думаю, поэтому тот же Быков делал свою “реконструкцию” последней главы Онегина и даже писал продолжение “Анны Карениной”. Оба предприятия заведомо безнадежны, заведены с полным сознанием этой безнадежности. Не ради коммерческого успеха или славы, только от любви. Некоторые младенцы месяцев в шесть сильно кусают родителей, тоже не из агрессии, а от невыразимой любви к чему-то сверхважному и непостижимому, что хочется, но невозможно присвоить. Бесконечные обращения к классическому корпусу текстов во всех доступных видах от того же. Хоть укусить.

Быков предпринимает тот же заход, что Любимов по отношению к “Онегину”: а что, если Анна символизирует Россию как страну, а Каренин – государственную машину. Он приводит ранние черновики романа, в которых Анна – прям мать сыра-земля, почти уродливая в своей полноте и приземленности, неолитическая Венера. Как плодовитая здоровая самка Наташа из финала “Войны и мира”, но у Наташи силы обратились на размножение, а у Анны, из-за нелюбви к мужу, весь жар уходит в страсть. В итоговом тексте романа эта образность притушена, в конце концов, Толстой писал еще и расчетливый бестселлер. Не то что бы я подозреваю Толстого в фан-сервисе, я просто не отказываю ему в знании, что хорошо продается. Но и в изящной светской Анне осталась тень широкобедной тяжелогрудой фигуры плодородия. К слову говоря, Ирэн Форсайт кто-то из Форсайтов тоже сравнивает с языческой богиней, когда она молча и прямо стоит в своем золотом платье с бриллиантовой звездой.

Возможно, говорит Быков, вот это и есть наша страна, в потенциале обладающая неимоверной плодовитостью, но из-за иррациональной взаимной нелюбви, а то и гадливости, с государством, не производящая вместе с ним ничего хорошего. Каренин же отлично изображает суть определенной части нашего государственного аппарата: по сути, незлого, многоумного, умозрительного, стремящегося наладить стратегию и что-то такое для страны спроектировать, чтобы все стало хорошо. Но не получается, не получается – и уши не такие, отвратительные, и тонкий голос, и сто раз согласованную стратегию никто читать не хочет. Потому что с жизнью у Каренина связь весьма отдаленная, а Анна – сама жизнь.

Быков об этом не говорит, я же метафору могу развернуть дальше. Кроме высокопоставленного чиновника Каренина в романе есть еще и средней руки госслужащий Стива Облонский, который представляет вторую часть государства, и с которым связь у страны куда как плотнее, но тоже безблагодатная.

То, что стратегировать можно сколько угодно, но, в итоге, оно пойдет, как пойдет, Толстой выяснил еще в “Войне и мире”. У автора есть попытка дать конструктивное предложение – идея умельчения миссии до строительства идеальной семьи и крепкого хозяйства (ср. с недавно прослушанной мною Теллурией: жить на своей поляне в справном доме, кланяться только солнцу, спорить только с птицами, обнимать только зверушку мохнатую). К счастью, Толстой не опускается до продавливания этой важной для него идеи (он же пишет “Анну Каренину” как раз в пятилетку расцвета своей собственной большой семьи и поместья). Хороший Константин Левин, владелец личной утопии, к концу романа приходит к тому же, что и поломавшая все Анна. Может, ему даже хуже – Анна бросается под поезд, потому что автор все так сложил – от давних страшных снов про мужичка с железками и погибшего обходчика до внезапной поездки на станцию, Левин же всерьез обдумывает самоубийство, не ходит на охоту, чтобы избежать соблазна застрелиться. Ну, свезло, ружье и веревку удалось от себя спрятать, а поезд – попробуй спрячь.

Я не помнила этого эпизода, а Быков приводит фразу Софьи Толстой, которая очень обидела самого Толстого: Константин Левин – это Толстой без писательского дара, и поэтому он совершенно невыносим. В общем, какой-то хороший выход в ситуации, когда бесполезно убегать и строить – написать “Анну Каренину”. Здесь можно возразить, что автора “Анны Карениной” тоже, в итоге, сгубила железная дорога, однако, я думаю, что для самого Толстого это был не такой уж плохой исход. Я себе это представляю примерно как последнюю сцену второго сезона сериала Ганнибал, когда он выходит под дождь из своего красивого дома, перешагивая через перерезанных им же любимых людей , и испытывает ни с чем не сравнимое облегчение.

Проект “Толстой”

Молодой Толстой

 

Вот что я любила в старом ЖЖ, так это то, что там всегда можно было найти живую дискуссию о творчестве Л.Н. Толстого. Я серьезно! В любой момент, когда хотелось обсудить какую-нибудь мысль или наблюдение, мгновенно находилась понимающая аудитория. И это еще не говоря о страшных холиварах на вечные темы “Была ли Анна Каренина хищным насекомым” или “Почему так раздражает Наташа Ростова”, которые прокатывались каждые несколько лет.

rikki-t-tavi написала заметку о “Войне и мире”, и благодарные читатели выдали в комментариях несколько ссылок на тексты, которые я не читала, но хотела бы прочитать. Мой опыт вдумчивого чтения “Евгения Онегина” с комментариями мне так понравился, что я хотела бы повторить на чем-то еще.

Воспоминания Кузьминской Т.А. – своячницы Толстого и прототипа Наташи Ростовой.

90-томное (!), даже так (!!!), собрание сочинений Л.Н. Толстого в удобных форматах – epub, fb2. Со всеми дневниками и письмами. Не убеждена, что буду читать, но сама возможность!

Статья “Возраст героев романа “Война и мир”. Я читала замечательную работу Набокова, посвященную “Анне Карениной” – там много о продуманной нелинейности времени романа. Это тоже надо будет прочитать.

Также всем горячо рекомендую книгу Басинского “Бегство из рая”, ее легко можно купить в электронном виде. Я когда-то писала свой обзор этой книги, из которого здесь приведу только анекдотическую часть:

Внучка Толстого была последней по счету женой Есенина, в гроб Льва Николаевича пришлось положить в подштаниках Черткова, про то, что отец Черткова был хозяином деда Чехова я уже писала (это, правда, из другой работы), София Андреевна была влюблена в Фета, сестра Софии Андреевны – прототип Наташи Ростовой была сильно влюблена в Тургенева. Сам Лев Николаевич состоял в отдаленном родстве с А.С. Пушкиным, о чем любил упоминать. Отдельный интерес представляет собой оценка эксклюзивных прав на издания всех произведений Толстого – давали десять миллионов золотых рублей. За произведения, написанные до 1880 года – миллион рублей золотом.