Tag Archives: Рим

Хагакурэ Сенеки

Dying Every Day. Seneca at the Court of Nero.

Отличная книжка о том, как важно оставить после себя правильные тексты. Вот Сенека – редкий карьерист, который, без особых на то предпосылок, хотел быть золотым голосом Рима и сенатором – и стал же, а потом стал главным философом при троне, нравственным наставником Нерона, стяжал огромное состояние на императорских подарках и ростовчиществе, и пал жертвой своего ученика, когда пошла волна расправ после неудачного покушения.

Все годы правления Нерона Сенека занимал смутный, но высокий пост типа “первого друга императора”. Давал Нерону, который не очень хотел заниматься госуправлением, ценные советы и сочинял пространные объяснения для Сената очередного политического убийства по приказу принцепса. Вот почему Нерон отправляет отряд солдат, чтобы заколоть (после того, как ее не удалось утопить) Агриппину – собственную мать и дочь римского героя Германикуса? Нуууу, почтенный Сенат, во-первых, Агриппина сама планировала заговор, во-вторых она бросилась на меч, когда поняла, что ее замысел может быть раскрыт, в третьих, давайте поговорим о сложностях применения критериев нравственности к носителю верховной власти.

В своих текстах – открытых письмах и трагедиях – Сенека был и мудр, и велик, и прекрасен. Сохранились едкие обвинения современников, что как оратор он был (особенно по молодости) не блестящ – говорил быстро, невнятно и тихо, и слава великого ритора создавалась благодаря записанным речам. Марк Аврелий потом читал работы Сенеки, стал Марком Аврелием, императором-философом и стоиком на троне. Сенека тоже мог бы стать стоиком-императором, потому что с наследованием верховной власти в Риме все было неоднозначно, и, будь первое большое покушение на Нерона удачным, он бы мог и занять место принцепса, если бы его поддержали преторианцы.

Сейчас в жанре селф-хелпа пошла мода на стоицизм: A Guide to the Good Life: The Ancient Art of Stoic Joy, всякое такое. Селф-хелп подвержен постоянным колебаниям между двумя полюсами – от мотивационного и духоподъемного “да-да-да, вижу цель, не вижу препятствий” до смиренного “возможно далеко не все, не мучайся из-за недостижимых целей, просто делай свою окрестность лучше”. Сейчас идет общее движение ко второму полюсу. Стоицизм – прямой и недекоративный – про это. Быть дерзким и спокойным, не ведать ужаса и злости. Культивировать в себе готовность умереть в любой момент, не становиться рабом комфорта, практиковать рациональное мышление. Как буддизм примерно, только без благовоний и колокольчиков. Протестантский буддизм, для которого и Будда не нужен.

Очень интересно, как стоицизм, красиво описанный Сенекой, смыкается и с буддизмом и с самурайской этикой. Он, в общем, эмоциональный автор, хотя и хотел всю жизнь быть стоиком – много увлекается. В проповеди идеи холодной готовности к смерти как залогу абсолютной свободы доходит до несколько экзальтированных описаний, как рабы выбирали путь на свободу – один из них засунул в глотку губку для мытья и задохнулся, другой продел голову между спицами боевой колесницы на гладиаторской арене и сломал шею. Напоминает истории о решительных самураях, которые откусывали себе языки, чтобы не даться врагу живьем. Рассуждение о том, что стоик умирает каждый день – чистое Хагакуре.

Тоже самое с причудливыми семейными ситуациями, которе люди создавали, чтобы скрутить правильную властную конструкцию. У императора Клавдия был сын Британикус и дочь Октавия. Клавдий вел происхождение к Августу Октавиану, но не первосортно – через сестру великого императора. То есть, не идеально чистая линия, много других потомков с примерно равноценными данными. После того как его супруга Мессалина была вынуждена покончить с собой (под некоторым давлением отряда солдат), Клавдий женится на Агриппине, которая как раз приходится Августу правнучкой и дочерью – герою недавней войны Германикусу. У Агриппины уже есть сын Домитиус (после усыновления он получает новое имя Нерон), немного старше Британикуса, и Клавдий решает женить Домитиуса на своей дочери Октавии, чтобы обеспечить место императора, если не своему сыну, то почти гарантировано своему внуку. Клавдий  Октавию Клавдий отдает на на удочерение знатной семье, чтобы ее брак Нероном не был бы инцестуальным.В романах о средневековой Японии тоже любят такую пересборку устроить. Судьба Октавии могла бы стать темой печальной баллады и сюжета из GoT: ее отец убил ее мать, ее мачеха убила ее отца, ее муж убил ее брата, а потом сослал ее на скалистый остров, чтобы потом послать отряд солдат, который, по семейной традиции, принудили ее вскрыть вены.

Еще из интересного: самый знаменитый и влиятельный из современников Сенеки не Нерон, а апостол Павел – человек, который сконструировал христианство в известном нам виде. Когда апостола арестовали в Иерусалиме за проповеди, он воспользовался своим правом римского гражданина предстать перед судом императора и был доставлен в Рим. Об этом периоде жизни Павла ничего неизвестно, но есть красивая легенда о том, что там он подружился с Сенекой. Существует даже переписка между ними, скорее всего, поддельная.

Итого: хорошая книжка, увлекательная. Также можно почитать S.P.Q.R. Мэри Берд, который недавно выпустили на русском.

Две Москвы назад

SPQR: A History of Ancient Rome

Древний Рим – наш коллективный воображаемый предок. Принято думать, что наш мир породила империя абсолютного порядка: с непобедимыми фалангами, стройными законами, красивым языком. Чтобы так: Легат, не скрыть мне слез – чуть свет уйдет когорта в Рим! Смысл атаки и лязг боевых колесниц. Кровь и песок. Я чем больше читаю разных книжек про историю, тем чаще вижу общую тягу найти идеального исторического родителя. Иван Грозный тщательно выводил Москву как Третий Рим и себя – как потомка выдуманного брата императора Августа, Августа Пруса. Генри третий шел поклониться к могиле Артура и Гвиневеры – Артура, который, если и был, то был, скорее всего, уэльским вождем, а не бритом, и, тем более, не французом – кем, по большому счету, был Генри.

Это что-то очень детское: всем хочется, чтобы папа был самым сильным, самым умным и самым богатым. Рим вполне годится на позицию такого общего суперпапы, как незабвенный герой лейтенант Шмидт.

В этом смысле книжка S.P.Q.R. замечательно интересна. Автор не ставит себе цели написать учебник по истории с точной хронологией. Композиция построена вокруг узлового (на взгляд автора) переплетения событий: борьбы Цицерона с диктатором Каталиной, пришествием Юлия Цезаря и последующим установлением власти первого императора Октавиана. От этого сюжета она идет то в глубь времен, то в правление цезарей – до императора Калигулы, постоянно возвращаясь к основной точке.

Что до прошлого – в книжке здорово показано, как мало известно о до-республиканском Риме. Династии правящих царей, завершающиеся злодейскими Тарквинами, выведены смутно, и ничего мы о них, на самом деле, не знаем. Ромулус и Ремус – воображаемые предки в чистом виде. Настолько воображаемые, что сами же римские авторы предпочитали вести родословные цезарей от греческого героя Энея – тоже не то что бы исторического персонажа. Даже в хорошо документированных семейных историях цезарей видна эта история с поиском номинального предка: там усыновлений (одно из которых произошло десять лет спустя после смерти “отца”) больше, чем передачи власти по прямой линии наследования. На самом деле, до этого тогда еще просто не додумались.

Лучше всего – признание нашего незнания. Я вспомнила, как мы с мужем бродили по вилле императора Адриана около Тиволи, прекрасное место с более или менее переделанными руинами. Почти каждое здани сопровождается пояснением: “Судя по размерам и красивым колоннам, здесь было что-то важное, но мы не знаем, что. Может быть, баня”. Почти все придумано и сконструировано. Героическая Лукреция? Конь в Сенате? Цезарь, прямиком отправившийся на небо?

И, в завершении, римский анекдот: Октавиан возвращался в Рим после победы над Марком Антонием в битве при Актиуме в 31 году до нашей эры. Ему на встречу вышел человек с ученым вороном, который умел каркать “Да здравствует Цезарь”. Октавиан наградил хозяина ворона – но через какое-то время к нему обратился другой человек, как выяснилось, напарник дрессировщика птиц, с которым тот не поделился наградой. Напарник предъявил другого ворона, обученного каркать “Да здравсвует Антоний”. Римляне были предусмотрительными людьми. По легенде, Октавиан посмеялся и велел дрессировщику поделить награду пополам. У римлян были отличные историки, действующие согласно моему любимому принципу: “Историю пишут победители, поэтому, кто написал – тот и победитель”.

При желании, можете посмотреть выступление Мэри Берд, в котором она рассказывает о своих исследованиях Рима. Зажигательно!