Tag Archives: смерть

Месть животных

Spillover: Animal Infections and the Next Human Pandemic

Дэвид Куаммен: Зараза. Как инфекции, передающиеся от животных, могут привести к смертельной глобальной эпидемии

Книжку прочитала давно, отзыв написала давно, сейчас читаю новую работу этого автора, поэтому решила перенести отзыв в основной блог.

60% инфекционных заболеваний происходят от болезней животных. Самые смертоносные эпидемии древности: чума, оспа, грипп – следствие чрезмерно близкого контакта скученных людей со скученными животными. Малярия до сих пор губит четыре миллиона человек каждый год, люди и обезьяны успешно обмениваются паразитом не без участия москитов. Бешенство. Пугающие экзотические болезни современности – лихорадка Эбола, болезнь Лайма, лихорадка восточного Нила, сибирская язва, лихорадка Ласса, боливийская гемморалогическая лихорадка, Хендра, энцефалит Nipah – от животных. Главная новая пандемия – СПИД – от них же. Несостоявшиеся пандемии – атипичная пневмония и птичий грипп… Ну, вы поняли.

Если бы люди меньше убивали и эксплуатировали животных и держались подальше от тропических лесов, то многих болезней могло бы и не случиться. В журналистском задоре, то все это можно назвать местью животных, но, разумеется, никакой мести здесь нет, речь идет об успешных эволюционных стратегиях возбудителей болезней, большая часть из которых – вирусы.

В книжке очень длинно и подробно рассказывается о том, как устроены всыпышки зоонотических заболеваний. Автор много поездил в качестве научного журналиста по местам, где случались вспышки, провел много интервью с учеными и врачами, поэтому книжка интересная. Он довольно консервативно рассказывает о том, что видел и узнал, но основной посыл работы – попытка предположить, что будет The Next Big One. Следующая пандемия, которая окажется страшнее испанки (50 миллионов жертв) и СПИДа (30 миллионов жертв, 32 миллиона носителей вируса).

Сейчас страшные экзотические заразы на эту роль не годятся. Эбола удается локализовать, и вспышки гасятся на месте возникновения. Это крайне смертоносная болезнь – 60-70% летальных исходов, но контролируемая. За пределами Африки известно всего несколько случаев заболевания, и все жертвы заражались в лабораториях, неудачно ткнув себя иголкой или как-то еще нарушив защиту. В России зафиксирован один прецедент, в 1996 году, подробности неизвестны. Остальные тоже успевают локализовать. Хотя, после всего прочитанного, я больше не ходок в пещеры с летучими мышами, храмы со священными обезьянами и, пожалуй, в рестораны, где едят все живое.

Из животных главными поставщиками новых болезней оказались птицы, летучие мыши и обезьяны. Птицы Юго-Восточной Азии – это котел, в котором постоянно циркулирует и меняется вирус гриппа. Периодически новый штамм оказывается способным заражать свиней. Если те же свиньи будут заражены другим штаммом гриппа, способным поражать людей, то есть некоторая вероятность появление третьего штамма, опасного для человека. Если он же достаточно легко будет передаваться от человека к человеку, то вот она, новая пандемия. Летучие мыши уникальны своей суперсоциальностью, способностью покрывать большие расстояния и удивительным разнообразием. Летучие мыши иногда передают новые вирусы крупным млекопитающим, а те – людям, но в результате получается не Бэтмен.

Отдельная большая глава посвящена ВИЧ. Очень сложными методами – работой с большим количеством образцов тканей  зараженных людей и обезьян, исследованием разных линий вируса ВИЧ и вирусов иммунодефицитов обезьян удалось примерно восстановить картину. Вирус очень давно циркулирует в популяции макак и некоторых других некрупных обезьян. Так давно, что смертоносность болезни давно сгладилась. Какое-то время назад произошла мутация, поражающая шимпанзе. Примерно в 1908 году где-то в Камеруне произошло первое заражение человека, который передал вирус дальше. Скорее всего, это был охотник, убивший и разделавший шимпанзе. Долгое время ВИЧ был практически незаметен, поскольку жители Камеруна жили так, что передача вируса шла не по взрывному сценарию. В основном, внутри семей, между супругами и от родителей – детям. Теоретически, там он мог и сгаснуть, если бы все носители умерли, никого не заразив. Возможно, такие неудачные для ВИЧ вспышки уже происходили ранее, когда в Африке не было крупных городов и других благ цивилизации.

Отличная книжка, прям очень советую прочитать.

I am not there. I do not sleep

From Here to Eternity: Traveling the World to Find the Good Death

Сиквел к жизнерадостной книжке об индустрии похоронных ритуалов в США “Дым лезет в глаза и другие истории из крематория”. Я посмотрела – та работа вышла ровно год назад, то есть, тоже подогнали к хэллоуину и дню мертвых. За это время Кейтлин успела основать свое похоронное бюро и продолжить крестовый поход за возвращение человечности церемонии прощании с близкими.

Основа новой книги – это заметки из путешествий автора в Индонезию, Японию, Мексику, Тибет, Испанию и по США для деятельного знакомства с разными практиками погребения. Сам факт появления этой работы кажется мне отражением очень важного свойства прекрасного современного мира, в котором мы живем: ты можешь назначить себя крестоносцем любой идеи, какой хочешь, и без стеснения идти в свой поход. Ведь так-то удивительно: Кейтлин что, кто-то дал поручение, грант или мандат ездить по миру, буквально заглядывая в чужие могилы, а потом писать об этом книгу? Нет. Можно и так – договориться, поехать, встретиться, написать. Справочка не нужна, разрешение не нужно. Даже география и частота этих поездок не кажутся чем-то особо необычным – много наших общих с вами, любезный читатель, знакомых в таком темпе путешествует, да и мы тоже в хороший год.

Даже приятно, что автор и не притворяется, будто ей интересны какие-то культурные основания похоронных традиций или история вопроса. Как говорит один мой знакомый, иногда важно работать с текстом, а не контекстом – вот и Кейтлин просто смотрит, что люди в разных краях делают с телами своих близких. В Индонезии слегка мумифицированных (ну, как повезет) покойников раз в год достают из домиков на дереве, чистят, наряжают и как бы возвращают в жизнь семьи на день. В Мексике делают примерно тоже самое в День Мертвых, но на символическом уровне, предполагается, что к живым приходит погостить душа – пока ее кто-то зовет и ждет. В Японии создают самые красивые и технологичные колумбарии в мире, а в Иране зороастрийцы страдают больше всех – локальная популяция птиц-падальщиков так сократилась, что тела в башнях молчания лежат несъеденные.

Еще книжка хорошо показывает, что проблемы – общие для всего мира. После работы Анны Старобинец “Посмотри на него” у всех, кто проитал, наверное, что-то дергается при упоминании потерь детей на позднем сроке беременности – ну вот одна из героинь книги была вынуждена прервать беременность на шестом месяце из-за несовместимых с жизнью патологий развития плода, и получила свой адок, в котором обосновались еще и немыслимые у нас активисты-пролайферы, которые ее буквально за руки хватали. Сотрудники похоронных контор врут родственникам, что их услуги бальзамирования и хранения тела обязательны (от 8000 до 10 0000 $, и это не считая собственно места на кладбище) или тогда срочная кремация. Новые-экологические стартапы тоже часто вводят в заблуждение. Скажем, закапывание пепла под корни деревьев не превращают дают деревьям ничего полезного.

А главное, что говорит автор – это важность возвращения смысла и человечности в прощание с жизнью. Как врачи говорят, что лучше умирать дома, в окружении близких людей, так и на кладбище лучше отправляться из дома.

Я думаю, этот относительно новый тренд связан с тем, что традиционные системы социального обеспечения в большинстве развитых стран скоро лопнут, и нужно учиться как-то разгружать их, но вспомним про текст и контекст. Подумаешь, контекст, мало ли что почему происходит.

 

Прелестная гробовщица

Smoke Gets in Your Eyes: And Other Lessons from the Crematory 

Smoke Gets in Your Eyes: And Other Lessons from the Crematory

Когда дым застилает глаза: провокационные истории о своей любимой работе от сотрудника крематория

Юная дева с Гаваев устроилась работать в калифорнийское похоронное бюро с собственным маленьким крематорием, и ей там понравилось. Поэтому она завела ютюб-канал Ask a Mortician, отучилась в специальном учебном заведении для работников сферы ритуальных услуг, запустила блог Order of the Good Death и написала книжку “Дым лезет в глаза и другие уроки из крематория”.

Это хорошая книжка. Похоже, американская образовательная практика всех гонять на занятия по creative writing дают результаты. Вот девочка-могильщик написала, может, не слишком глубокую по уровню философского обобщения, но отличную, увлекательную книжку, в которой небольшие анекдотики из повседневной жизни крематория сочетаются с культурологическими заметками (незанудными), историями из жизни автора вне мертвецкой, и все это закругляется в аккуратный нон-фикшн с идеями.

Главная мысль автора Кейтлин сопряжена с тем, что более громко говорит хирург Атул Гаванде в своей отличнейшей книге, которую я могу только порекомендовать “Быть смертным”. Они оба пишут, что умирание и смерть пора снова вернуть как семейное дело, потому что сейчас это отобрали больницы и конторы ритуальных услуг. Как автор узнала на личном опыте, гробовщики часто врут семьям, что тело необходимо немедленно увезти из дома в морг, обязательно забальзамировать и так далее. Хотя ничего такого ужасно опасного в санитарном плане тело собой не представляет, и закон не требует него немедленного удаления в некое Специальное Место. Просто так выгодно. В итоге семьи лишаются прощания, получая взамен странную казенную процедуру демонстрации подкрашенного покойника в открытом гробу перед кремацией или захоронением, которое у американцев тоже устроено достаточно специфично.

Бальзамирование – золотое дно американской похоронной индустрии – пришло в практику после Гражданской войны, когда родственники погибших в боях могли довезти тела до дома только забальзамированными, потому что очень много людей погибло и невозможно их было транспортировать по жаре достаточно быстро. Прямо в армейских лагерях бальзамировщики ставили свои палатки с рекламой “У нас трупы никогда не чернеют” и образцами работ. Дальше традиция как-то прижилась, хотя больше нигде бальзамирование не является такой уж популярной услугой. Во-первых, это дорого. Во-вторых, несколько противоречиво: бальзамировщики упирают на идеи “достойного погребения” и “естественного вида”, тогда как процесс бальзамирования – какой угодно, но не “достойный”.

Надо отдать должное Кейтлин, печальные детали она описывает натуралистично, но деликатно (гурп-гурп-гурп, чавкал отсос). Правда, деликатно. Просто она глубоко верит, что не нужно жеманничать перед лицом смерти, пытаться как-то ее красивей представить, чем все есть на самом деле, поэтому пишет, что кости потом приходится доизмельчать в кремататоре, “пыль, сделанная из людей”, покрывает все, глаза не открываются, потому что под веки вставляются специальные такие штуки с крючочками. Тем не менее, дело не в этом всем, а в любви, и главное – это любовь, кратковременность жизни, общая хрупкость и ценность бытия. Человек, который каждую неделю сжигал тела младенцев и самоубийц, что-то об этом знает.

В книжке есть и смешные, и ужасно грустные главы – перед могильщиком все равны. Однажды Кейтлин ехала в метро рядом с проктологом, он читал свой профессиональный журнал, она – свой, и оба начали ржать, потому что остальным было не по себе от их чтения. Кто-то оформляет все по телефону и оплачивает кремацию картой, а потом не забирает прах (раз в несколько месяцев незабранный прах развеивают над заливом). Кто-то проводит традиционное прощание с участие профессиональных плакальщиц и личным нажатием той самой кнопки. Сама Кейтлин думает об открытии похоронного бюро нового типа, которое позволит вернуть прощание в семью и отбросит из традиции ненужное вроде дорогих гробов и бальзамирования, оставив то, что помогает людям в прощании и горе.

В общем, рекомендую, хорошая книжка.

По смежной теме есть Stiff: The Curious Lives of Human Cadavers, она несколько разнообразней, потому что автор – журналист, которая взялась за тему и объехала много разных институций, заведующих разными способами обращения с человеческими телами, после чего тоже пришла к выводу, что в смерти нет достоинства в бытовом понимании, хоть в золотой гроб тело положи, все равно оно претерпит ряд тяжелых превращений, поэтому лучше всего завещать свои останки науке, так хоть польза будет.

Также – на более удаленную тему – я читала The Red Market: On the Trail of the World’s Organ Brokers, Bone Thieves, Blood Farmers, and Child Traffickers. Это прям вау-чтение про экономику человеческого тела. Процитирую мой же отзыв старый:

Интересней всего, как всегда цифры. Самое дно этого рынка, самые дешевые поставщики находятся в Индии. Там есть деревни, где большая часть женщин ходят с длинным шрамом на боку – после операции по изъятию почки. Почка дает донору смехотворные 750$, покупатель платит за трансплантацию в Индии около 16 000$. В Америке та же трансплантация обойдется в четверть миллиона долларов. Гонорар суррогатной матери в Индии составляет 5000 – 6000 $, тысячу накидывают, если получаются близнецы. Донор яйцеклетки на Кипре (мировой центр ЭКО) получает около 1500$. Это если донор – светлокожая женщина, обычно из Восточной Европы или эмигрантка из Латинской Америки, потому что покупатели обычно хотят светлокожего ребенка. Американка получит уже 8000$. Супердонор – белая выпускница хорошего университета, высокая, атлетически сложенная и привлекательная, может рассчитывать на сумму от 50 000 до 100 000 $ за яйцеклетку. Только мало кто согласится – подготовка к изъятию яйцеклетки включает в себя бешеные дозы гормонов и стероидов, а само изъятие проходит под общим наркозом, потом нужно долго восстанавливаться. Усыновление ребенка из Индии стоит американцам около 30 000 $. Почему такой симпатичный и здоровый малыш оказался без родственников (это при крепкой-то семейственности и чадолюбии индийцев), и откуда их столько берется, люди предпочитают не задумываться.

Хороший человеческий скелет в полном сборе стоит несколько тысяч долларов, очередь на покупку стоит по несколько лет. Всем будущим врачам нужно учиться по настоящим костям. Раньше особых проблем с поставками не было – Индия исправно снабжала Европу и Америку наборами пособий, только в 1984 году страна экспортировала 60 000 черепов и скелетов. Но не так давно был принят закон, запрещающий экспорт человеческих тканей, и рынок резко изменился.

А одну из первых книг на тему пороков похоронной индустрии написала одна из сестер Митфорд – шести блестящих, удивительных и противоречивых женщин (это которая коммунистка, а еще там была герцогиня, богачка, нацистка, романистка и фермерша).

Такие дела. It’s a proud and lonely thing – быть совокупностью электрических сигналов, управляющих скелетом, завернутым в мясо, сделанное из звездной пыли.

Рекомендацию я встретила в блоге Book Ninja, он хороший.

Upd: продолжение заметок юной розовощекой гробовщицы – в ее второй киге.