Tag Archives: сознание

Внутренний голос

Chatter: The Voice in Our Head, Why It Matters, and How to Harness It

Не совсем удачный селф-хелп, который притворяется научно-популярной работой. Я очень воодушевилась описанием книги и ее бесплатной частью, представила себе то, чего автор, в общем, не обещал: что это будет исследование такой поразительной штуки как внутренний диалог. В начале что-то такое есть, в частности, поразивший меня факт, что у людей, которые родились глухими и вообще никогда не слышали, тоже есть “внутренний голос”, который выглядит как руки, говорящие на языке жестов. И глухие шизофреники тоже имеют свой аналог слуховых галлюцинаций – им являются руки! Вот и статья есть.

Дальше, после этого многообещающего вступления – что внутренний голос – это древняя и важная часть психики, что автор сам паковал людей в МРТ и просил их делать разные упражнения, чтобы понять, как это работает – следует довольно неровный текст, в котором рассказывается, что внутренний голос с критикой или паникой может стать источником стресса, но, если немножечко от него отстраниться и посмотреть на все взглядом внешнего наблюдателя, то сразу станет легче. Ну и чисто селф-хелп разные инструменты: можно обратиться к себе в третьем лице по имени и строго велеть прекратить заниматься ерундой, можно еще по-разному дистанциироваться.

Я себе придумала какую-то другую книгу, когда покупала эту. Потому что внутренний голос – интереснейшая тема. Вот, например, здесь же автор вспоминает великолепную книгу My Stroke of Insight: A Brain Scientist’s Personal Journey (есть русскоязычный перевод с чудовищным названием “Мой инсульт был мне наукой”). Это личный опыт автора – нейробиолога, которая пережила инсульт и смога записать все впечатления как исследователь. Отличнейшая книга, хотя не ручаюсь за перевод, конечно, а так исключительно интересная. Можно еще послушать выступление Джилл Тейлор на TED, она туда приходит с человеческим мозгом в руках и пересказывает почти всю книгу. В частности, она описывает, что инсульт поразил ее речевой центр, и она не могла ни распознавать символы (телефон коллеги набрала благодаря мышечной памяти, помнила, как на кнопки нажимала – вот хорошо, что дело давно было, со смартфона так бы не получилось), ни понимать речь, ни говорить. Внутренний диалог у нее тоже остановился. Это было парадоксально прекрасно. В какой-то момент, она пережила чувство абсолютного просветления, практически нирвану – не было никаких тревог и печалей, стены между “эго” и мирозданием рухнули, осталось только чувство полного мистического единения. Тут-то стоит и поразмыслить, как именно Дамиан Улиткин отправлял своих клиентов в высшие джаны в “Тайных видах на гору Фудзи”.

Множество же вопросов есть. Действительно ли (как, вроде бы, показывает пример Джилл Тейлор) внутренний голос – это именно речь, слова? И тогда у детей лет до трех нет внутреннего голоса и внутреннего диалога? Но даже годовалый ребенок – разумное существо с настоящей внутренней жизнью. Он соображает, быстро учится и способен даже на элементарную хитрость, различает игру и не-игру, возможно, понимает простую шутку (не словесную), может формировать ожидания, может анализировать ситуацию и делать выводы, способен решать несложные логические задачи. Ни про кого, кроме себя, нельзя утверждать это со всей определенностью, но как мне кажется, у детей от года до двух есть и самосознание, и внутренняя интеллектуальная жизнь. Хотя не исключено, что маленьких детей речь уже есть, это они просто говорить не умеют. Может, в голове у себя произносят, а сказать еще никак. Есть же эта идея: учить тодлеров 15-20 словам жестового языка: пить, холодно, жарко, спать, устал – самое необходимое. Я воодушевилась, когда узнала, но своего сына не научила. А недавно одна мама мне рассказала, что свою дочь она научила, и это было круто, очень удобно. К сожалению, в этой истории не было обучения жестам, означающим более абстрактные понятиям – а то интересно же, как оно, вдруг и правда ребенок может жестами говорить о чем-то сложном, например, строить предположения о том, чего не видит прямо сейчас, что-то вспоминать или предвкушать.

Потом вот есть теория “двупалатного ума”, что внутренняя речь у людей появилась сравнительно недавно, тысяч пять лет назад – как раз во времена Иллиады и Одиссеи. И что звучащий в голове голос был непередаваемо поразительным опытом, настолько, что люди долго не считали его своим, а приписывали богам, гениям или демонам. Даже в более поздних произведениях “голос совести” показывают как отдельную сущность, вроде сверчка Джимми Крикета из мультфильма Пиноккио (кстати, прозвище Джимми Крикет – это разговорная замена имени Христа – Джезуз Крайст, которое нельзя произносить всуе, чтобы побожиться). Теория завиральная, как мне кажется, но интересная. И было бы круто почитать критику на эту тему отдельно.

Ну ок, если у полуторогодовалого ребенка может быть внутренний диалог – то есть ли он у других чувствующих сознающих существ с развитой сигнальной системой? Возьмем вот собаку: собака понимает до сотни человеческих слов, плюс у нее есть система сигналов для общения с другими собаками. А пчела? У пчел сигнальная система не проще, чем у собак, может ли в кубическом миллиметре пчелиного мозга вестись виртуальный диалог на основе движений воздушного танца? А если вернуться к собакам, то собаки, вроде бы, способны анализировать ситуации и принимать решения, исходя из условий: волки же довольно сложно охотятся. Существует ли анализ, размышление без внутреннего диалога?

Можно ли вести сразу несколько внутренних диалогов? Если верна теория интегрированной информации, и вычислительные мощности человеческого мозга способны поддерживать сразу несколько интегрированных систем, обладающих самосознанием, могут ли они в явном виде вступить в диалог, передавая контроль над речевыми центрами друг другу? Какой процент времени у человека диалог звучит, а какой – нет? Кажется, что постоянно, но я в этом не уверена. У всех ли народов на свете есть понятие внутреннего голоса? Изучали ли этот вопрос в простых культурах – у первобытных племен Амазонии, например. Есть ли внутренний голос у слепоглухих от рождения? На каком языке разговаривают с собой билингвы? Можно ли считать полноценным внутренним диалогом математическое размышление, которое ведешь на языке символов и понятий?

Я нашла одну книгу на эту тему: The Voices Within: The History and Science of How We Talk to Ourselves. Посмотрим, что там скажет внутренний голос.

Есть ли душа у любого мыша

Metazoa: Animal Life and the Birth of the Mind

Логическое продолжение прекрасной книги, в которой автор пытался разобраться в феномене самосознания, исследуя сложную внутреннюю жизнь осьминогов. Здесь тоже без осьминогов не обошлось, но невод закидывается пошире.

Вопреки названию, автор исследует не столько “рождение разума”, сколько способность переживать субъективный опыт: насколько он присущ разным живым существам. В общем, та же тема, что и в недавно прочитанной мною The Feeling of Life Itself, но с другим подходом.

Для меня самый большой инсайт книги – довольно печальное размышление о том, что самая первая, самая простая искра самосознания, переживания “я существую”, может быть порождено переживанием боли. Автор именно это не пишет, но боли у него посвящено много убедительных страниц. В книжке про осьминогов тоже об этом упоминается, но не так детально. А здесь автор прям развернулся. Это же действительно колоссальный вопрос: кому больно – а кто просто отползает? В отличнейшей книжке Николая Кукушкина “Хлопок одной ладонью. Как природа породила человеческий разум” автор пишет, что вполне бестрепетно режет гигантских улиток, потому что им точно, совершенно точно, нечем осознавать себя – слишком мало нейронов в нейронной сети, чтобы реализовывать такую сложную реакцию как переживание боли. Ну не знаю.

Боль же – классный интеграционный механизм, который делает ответ на внешнюю угрозу намного эффективней, чем просто реакция типа “включаю программу наращивания расстояния от раздражителя”. Любому сложному организму нужна оркестровка действий: изменить давление, частоту сердцебиения, отвести кровь от одних сосудов и наполнить другие, все ресурсы перераспределить, бросить что-то важное и полезное, чем занимался, сделать сильный рывок. Наверное, это можно делать и как-то алгоритмически, но четкое, ярчайшее впечатление от острой боли это все собирает куда лучше. А, чтобы было больно, нужен кто-то, кому будет больно. Вот так самосознание и заводится. Может быть. Другое дело, что, как и многие эволюционные механизмы, боль бывает и неполезной, и тогда приходится придумывать разные заплатки, чтобы оно все продолжало хорошо работать. Например, абсолютно здоровый человек вынужден глушить фоновые болевые сигналы от всего тела эндоморфинами – и героиновый наркоман в ломке страдает, потому что у него этот механизм сломался, надо ждать, когда количество соответствующих рецепторов в синапсах дойдет до нормы.

Этот кусок – про боль – заметно пересекается с рассуждениями автора из прошлой книги, но все равно интересно. Вот насекомые, которые вроде бы и не проявляют никак болевую реакцию на повреждение тела, а молюски разные проявляют. Хотя насекомые более чувствительные с точки зрения сенсорики существа: у них хорошее, сложное зрение, восприятие вибраций. Насекомые умеют делать сложные вещи: летают, бегают, преодолевают препятствия. Еще ни один робот, сделанный людьми, не научился так здорово и адаптивно двигаться, как муравей или таракан. Но, если насекомое даже очень существенно повредить, оно будет продолжать свою миссию – ну, разве что муравей может добродетельно избавить муравейник от своего тела, если почувствует, что ему скоро конец. Возможно, это потому что у насекомых почти нет индивидуальной жизни, летающие насекомые часто – вообще гениталии с крыльями, которым только спариться и яйца отложить, остальные тоже живут мало и очень так, высокоспецилизированно. Хотя не все: например, рабочая пчела за несколько недель своей жизни набирает опыт и знания, которые важны семье. Но пчелы, как раз, и проявляют некоторую реакцию, похожую на болевую. Моллюски же, которые на фоне великолепных роботов-насекомых просто куски мяса, живут дольше, их тела могут заживлять себя, поэтому им есть смысл что-то такое чувствовать. Здесь гипотетическое самосознание внезапно зависит не столько от сложности организма, сколько от полезности.

Кстати, о признаках “оно чувствует боль” – может, полезно окажется. Выделяют четыре: 1) попытки обработки повреждения и оберегание поврежденной части тела 2) при возможности – обращение к обезболивающим (даже очень простые существа быстро выясняют, что стоит окунуть поврежденную часть тела в анестетик) 3) быстрое научение избегать поведения, которое может привести к болезненным ощущениям 4) готовность преодолевать боль, если это ведет к каким-то выгодам.

По этим признакам видно, что даже определить со всей точностью, больно кому-то или нет, очень трудно. Все эксперименты могут содержать в себе методический порок, а что-то опирается на глубокое убеждение: вон, Декарт верил, что только человек обладает сознанием, и ему нетрудно было живьем кроликов резать. Поэтому эксперименты, направленные на изучения “эмоционально-подобных состояний” и “настроений” кажутся мне несколько неоднозначными. Ну вот есть идея эмоцио-подобных состояний и настроений у животных. Если подвергнуть насекомое стрессу, то оно начнет “трактовать” неоднозначные стимулы так, как если бы они были негативными. А шмеля внезапная награда (слово “награда” – на совести автора. Наверное, в мире шмеля нет наград, но есть капля нектара, ради которой не надо было особенно трудиться) переводит в “оптимистичное” состояние, и он готов реагировать на неоднозначные стимулы как на положительные. Где-то здесь начинается область легкого булшита.

Интересней другое ответвление логики автора: что феномен самосознания не очень связан с изощренностью организма и совершенством его сенсоров. Человек создает достаточно изощренные сенсорные системы, но мы же понимаем, что даже в телескопе Хаббл самосознания не заводится. А вот – по мысли автора – у практически слепого дурацкого слизня оно может быть. Не в смысле какой-то глубокой эмоциональной жизни, нет, просто “быть слизнем” как-то ощущается, слизень есть сам для себя. В общем, автор подводит к малоприятной мысли, что самосознание – крайне распространенный феномен, и в той или иной форме есть у многих существ. Это тяжелая для меня мысль, я бы предпочла мир Декарта.

Наметила еще две книги на эту тему: I Am a Strange Loop и работу, из которой растут уши у многих книг о “сложной проблеме сознания”, Phi: A Voyage from the Brain to the Soul.